Нет. Абсолютно точно нет. Я не должна была привязываться. Не до того, как я получу полное представление о личности Безликого и его конечной цели. Пока что все мои грезы о том, чтобы бесконечно валяться вместе с ним на диване в перерывах между секс-марафонами были не больше чем голубые мечты. Возможно, он планировал появляться всего раз в несколько недель, когда я меньше всего ожидаю, добавляя щепотку остроты, внезапности и страха в наши встречи.

Это вроде как было весело, но в то же время и мучительно – не сам страх, а промежутки ожидания. Едва я его распробовала, мне уже хотелось еще. При следующей возможности я устрою себе целый пир – буду его смаковать, лизать и сосать, пока его семя не вытатуируется у меня в глотке.

Я покачала головой. Эти мысли совсем не помогали. Как и омут жалости к себе, в который я подумывала броситься. Будет то, что будет, и лишние тревоги по этому поводу ничего не изменят. Просто Безликий так упорно доказывал, что я могу ему верить! Потому я и решила, что он чувствует то же самое – такую же грызущую жажду большего.

Я вздохнула, дважды проверила, заперты ли двери, и пошла принимать душ. Я в глубине души надеялась, что он будет ждать меня, когда я выйду, но нет. И вместе с разочарованием во мне проснулось какое-то злое озорство. Был только один способ заставить его пожалеть о том, что он не пришел. И это была месть.

Я выгнала Фреда из спальни и открыла верхний ящик комода. Между двумя моими любимыми вибраторами покоилась камера, которую спрятал у меня в комнате Безликий.

Пришло время подключить этого плохиша обратно.

Вполне возможно, что он вообще еще спал. Но я надеялась, что он бодрствует и получит какое-нибудь уведомление, что камера включится, потому что я планировала отплатить ему за все те случаи, когда он подкалывал меня или заставлял смеяться, хотя на самом деле я должна была злиться на него. Не то чтобы я на что-то жаловалась. На самом деле втайне мне это нравилось.

Ой, к черту, ладно. Мне явно это нравилось. Я хотела еще, и небольшая провокация казалась идеальным решением.

Я включила камеру в розетку с лучшим обзором на кровать и скинула с себя полотенце, обнажив задницу. Свет в спальне был тусклый: единственным его источником была лампочка в ванной за полуприкрытой дверью. Но его точно было достаточно, чтобы разглядеть происходящее на экране компьютера или телефона. Я размотала полотенце на волосах, и влажные пряди упали на плечи, охладив мою кожу; соски сразу окаменели.

У меня тренькнул телефон.

«Что ты делаешь?»

По мне электрическим разрядом пробежало возбуждение. Он не спал и заметил включившуюся камеру.

«Продолжай наблюдать и узнаешь», – ответила я, добавив эмодзи с подмигиванием и скалящимся дьяволом.

На экране сразу начали плясать точки – он мне писал. Но я отключила на телефоне звук и отбросила его в сторону. Мне надоела болтовня.

Я никогда не делала ничего подобного раньше, и пока меня не одолел страх, я взяла из ящика свой самый большой вибратор и полезла на кровать. Я двигалась соблазнительно медленно, красуясь, забираясь на подушки. Я уткнулась в них, широко раздвинула ноги прямо перед камерой и взяла лубрикант с тумбочки. Вибратор был нешуточный, и хотя я уже была возбуждена, мне точно не помешала бы лишняя помощь, чтобы загнать его внутрь.

Я капнула немного лубриканта сверху и легкими движениями руки распределила его по силикону. Он был создан по слепку члена одного известного порноактера, но я все равно считала, что у Безликого красивее. Я уже хотела сказать ему об этом, но была не уверена, работает ли микрофон в камере, и тем более я планировала его помучить, а не раздувать его эго.

Моя грудь вздымалась и падала, а дыхание все учащалось. Осознание того, что он смотрит на меня, возбуждало больше, чем я ожидала. Так что я сразу добавила вуайеризм в список своих кинков, потому что непременно хотела сделать это снова. Или посмотреть, как это делает кто-то другой.

Ох, черт. Безликий и я, прячемся где-то в глубине темного, заполненного зала, пока кто-то на сцене себя удовлетворяет? Не думаю, что я бы продержалась и пять минут, прежде чем задрала бы юбку и пристроилась к нему, все еще глядя на сцену, чтобы мы оба могли наблюдать, пока он трахает меня сзади.

Свободной рукой я провела по своим грудям, схватила их и помяла, пробежавшись пальцем по соскам: от них по всему телу прямо к эпицентру пробежались маленькие искорки. Другой рукой я схватилась за основание вибратора, поместила его кончик у своего входа и включила. Источник вибрации находился внизу прибора, а второй, поменьше – на маленьком отростке, который должен был лечь ровно на мой клитор, когда эта штука оказалась бы полностью во мне. Но прибор был настолько мощный, что даже от его головки моему пульсирующему клитору было страшно приятно.

Я едва начала, и это уже было лучше, чем многие последние разы, когда я мастурбировала. Да. Очередное подтверждение. Я не была ванильной, и ничто ванильное теперь меня не удовлетворит. Может, мир серости, в котором я жила до этого, был связан не столько с моим мрачным умонастроением, сколько с недостатком острых ощущений в моей жизни.