– Второй вариант дикий. Я бы хотела менять пол. Звучит весело.

Я кивнул.

– То же самое.

Ее лицо прибрело озорное выражение, и она кинула взгляд на мои колени.

Я тоже посмотрел вниз, но подол кофты все еще прикрывал то, что под ним происходило.

Она подняла глаза, и в них пылал огонь.

– Ты бы предпочел кончать сперматозоидами размером с головастиков или обычными, но способными говорить?

Я резко вдохнул, не допив кофе, и чуть не поперхнулся. Эли похлопала меня по спине, а я подался вперед, откашливаясь, пока мои легкие пытались избавиться от попавшей туда жидкости.

– Извини, – сказала она. – Нужно было подождать, пока ты проглотишь. Я многих застаю врасплох этим вопросом.

– На это просто невозможно ответить, – прохрипел я.

Она перестала хлопать меня по спине и вместо этого начала поглаживать, и я решил не распрямляться, пока она не сочтет нужным перестать.

– Понимаю, потому что с одной стороны – ай. А с другой – ты же никогда не сможешь избавиться от них. – Она повысила голос до лилипутского: – Не-е-е-ет!!! Не смывай нас, Джош! Мы же живы-ы-ы-ые!

Эли ушла из моего дома почти восемь часов назад, а мне уже хотелось увидеть ее вживую снова. Я объявил ее победительницей нашей спонтанной игры в «Ты бы предпочел?..» после того, как чуть не задохнулся от смеха из-за ее вопроса о том, предпочел бы я плакать маленькими камушками или потеть рассолом от огурцов.

Экран моего компьютера показывал, что она опять была занята на работе – все еще управлялась с последствиями массовой стрельбы. Еще одна жертва скончалась от полученных травм в течение дня, а новостные компании и местные политики из кожи вон лезли, чтобы либо привлечь внимание к проблеме, либо, наоборот, отвлечь его – в зависимости от собственной повестки.

Недавно мама позвонила мне в приступе дикой паники. В последнее время она не смотрела новости – да и кто мог бы обвинить ее в этом, с учетом ее прошлого, – но кто-то рассказал ей о трагедии, и я с ней давно не связывался, так что она, разумеется, предположила самое худшее.

Полувздох-полувсхлип, который вырвался у нее, когда я все-таки ответил, резанул как ножом по сердцу. Я твердо решил звонить ей и своему отчиму Робу почаще.

Мы смогли поболтать, когда она успокоилась. Она с надеждой в голосе спросила, не встречаюсь ли я с кем-то, так что я раскололся и немного рассказал ей про Эли. Совсем чуть-чуть – ведь если бы мама узнала правду о моем поведении, она в качестве предосторожности донесла бы на меня в полицию. Только что у меня новая девушка, и мы вместе совсем недавно, и она работает медсестрой в травматологии и помогает жертвам стрельбы.

– Похоже, она хорошая женщина, – сказала мама. – И очень тебе нравится. Не помню, когда ты последний раз мне о ком-то рассказывал.

Конечно, она помнила, но никто из нас не любил вспоминать, чем закончились те отношения. Моя подружка в старшей школе исчезла на пять дней после выпускного. Меня арестовали на второй день и держали в камере до тех пор, пока она не объявилась в родительском доме. Оказалось, что она отправилась в незапланированное путешествие со своей подружкой и не потрудилась никому об этом сообщить.

Полиция отпустила меня с извинениями, но мама все равно написала разгневанное открытое письмо в местную газету, собрала наши вещи и увезла меня. Опять.

Тут была надежда, что наши с Эли отношения закончатся на более приятной ноте. Или вообще не закончатся.

Я снова сфокусировался на экране компьютера. Эли стояла рядом с регистратурой и смеялась вместе с коллегами. Было приятно видеть, что они все еще могут смеяться под таким нажимом. Черт, они, наверное, всеми руками и ногами держались за свои защитные механизмы.

Я сделал большую ошибку, переключившись вчера на камеру в больничном холле, когда они начали привозить жертв. И это был последний гвоздь в гроб теории, что мы с отцом хоть чем-то схожи: зрелище реальной крови напугало меня до чертиков. Стоило мне только взглянуть на раненого пациента в критическом состоянии, и меня чуть не вывернуло. А что сделала Эли? Подскочила к каталке и сменила изможденного техника скорой помощи, который делал умирающему массаж сердца, чтобы завести его.

Она была чертовой рок-звездой, и я надеялся, что пациенты говорят ей об этом хотя бы раз в час.

Я сморгнул, когда увидел, как она машет кому-то на прощание и поворачивает в коридор. Наверное, я моргал целую минуту, потому что, когда открыл глаза, камеры ее уже не видели. Черт, я устал. Я хотел поспать подольше после ее ухода, но спустя несколько коротких часов снова вскочил с кровати – меня гнало к компьютеру желание увидеть ее снова.

Через несколько минут я заварил себе кофе. Это должно было удержать меня на ногах хотя бы до того времени, как Эли освободится с работы. А потом возбуждение и адреналин сделают свою работу, и я вновь буду ни в одном глазу.