– Всегда! – отшутилась я. – Но серьезно, ты же ударился ребрами?

Он нажал на газ и медленно выехал с парковки.

– Просто у меня из-за тебя дух перехватывает, Эли.

Я чуть не зарычала. Он ничего не отрицал.

– Джош, если ты нес меня со сломанными ребрами, то я тоже тебя накажу!

Его лицо скривилось в коварной усмешке, и по озорному блеску в его глазах я уже поняла, что он собирался сказать.

– Извра…

Я зажала ему рот рукой.

Он провел языком по моей ладони, а потом внезапно укусил. Сильно.

Я взвизгнула и отдернула руку.

– …щенка, – закончил он.

Цитируя один из моих любимейших сериалов: «Все болело, и я умирал».

Ладно, может, не буквально, но чувство было такое. Голени вибрировали. Глубокая, пульсирующая боль растекалась от правого плеча до локтя. Хоть я и ушел от вопроса Эли, я действительно ударился ребрами.

Наверное, я был не в том положении, чтобы читать своей девушке нотации на предмет нарушенных обещаний. Но собирался ли я говорить ей об этом? Конечно же нет! Мне доставляло слишком большое удовольствие наблюдать, как она каждый раз подскакивала при любом моем резком движении, как будто я сейчас на нее наброшусь.

Я немножко быстрее обычного потянулся к ее дверной ручке, и она так отскочила, что чуть не упала в клумбу. О, это было приятно. Настолько приятно, что я задумался отложить запланированное наказание и сосредоточиться на психологической атаке.

– Ты в порядке, детка? – спросил я, едва сдерживая ухмылку. – Ты какая-то дерганая.

Она бросила на меня сердитый взгляд, который просто не имел права быть таким очаровательным.

– Просто не терпится попасть домой.

И правда. Как бы ни весело было ее мучить, задерживаться на холоде не следовало. Наша одежда была все еще мокрая, и нам стоило переодеться и осмотреть друг друга на предмет серьезных травм.

Я сунул ключ в замок, открыл дверь и пригласил Эли войти первой. Она прошла мимо меня бочком, искоса поглядывая на меня. Она напряглась так, будто готовилась к нападению. Желание наброситься на нее действительно было сильным, но я его поборол. Сегодня мы пережили настоящий ад, и последнее, что ей сейчас было нужно, это очередной выброс адреналина. Мог сработать инстинкт: «дерись или беги».

Когда я закрыл за нами дверь, по ушам ударил пронзительный вой. Фред пулей выскочил из спальни Эли, высоко подняв хвост и открыв пасть, тем самым демонстрируя свое возмущение, что мы оставили его одного. Возможно, пришло время подумать завести для него сестренку или братишку, которые смогут составлять ему компанию, когда мы работаем или занимаемся своими взрослыми делами.

До встречи с Эли я никогда не думал о том, каково будет завести собственную семью – слишком боялся передать по наследству свои гены. Но у меня возникло чувство, что я уже начинаю создавать ее с этой женщиной. Теперь, когда я доверял себе в мелочах, я не мог выбросить из головы мысль о маленьком пушистом котеночке. Это казалось следующим логическим шагом, и я уже представил себе, как мы вчетвером валяемся на диване, Эли попивает вино, я массирую ей ноги, мы обсуждаем прошедший день, а между нами уютно лежат два кота.

Опередив меня, Эли нагнулась и подхватила Фреда на руки.

– Нас не так уж долго не было!

Фред боднул ее в подбородок настолько сильно, что было слышно глухой стук.

Я позволил им насладиться моментом воссоединения, а сам скинул куртку и наклонился развязать шнурки. Когда я подошел, Фред заурчал так, что смог бы мертвого разбудить; он блаженно прикрыл глаза и мял лапами плечо Эли.

Я взъерошил ему шерсть между ушей и растянулся в улыбке, когда он вознаградил меня кратким стрекочущим приветствием.

– Наверное, он такой прилипчивый из-за переживаний последних дней.

Эли прижала его крепче.

– Бедный малыш.

– Я пойду включу душ, – сказал я, наклонившись и поцеловав ее в висок. – Нам нужно вымыться и согреться.

Она повернулась ко мне: ее зрачки расширились, щеки вспыхнули. Я понял, что она вспомнила последний раз, когда мы были в душе вместе.

Я едва не застонал. Сейчас я больше всего на свете хотел оказаться внутри нее. Половину последней ночи я находился в ужасе из-за угрозы быть пойманным, и мне просто необходимо было увидеть свою девушку в наручниках. Я должен был удостовериться, что она в безопасности, что она в порядке. И поверить в это я был готов только тогда, когда она окажется в моих объятиях и будет выкрикивать мое имя.