– Потому что до сих пор остаются ненайденными несколько женщин, которых он предположительно убил. Если бы эта дата совпала по времени с их исчезновениями, то это могло бы позволить семьям подвести какую-то черту или помочь копам их найти. Я даже пробовал гипноз, чтобы выудить из головы какие-нибудь детали, но не сработало. Я чувствую себя полным мудаком, что не могу вспомнить.

Эли отстранилась от меня и нахмурилась.

– Ты же понимаешь, что не виноват, правда? Что ты не должен испытывать никакой вины? Ты был ребенком, и твое сознание, вероятно, по максимуму подавляло все воспоминания, чтобы уберечь тебя в будущем.

Я кивнул и снова притянул ее к себе.

– Знаю, но легче от этого не становится.

– Понимаю, – сказала она. – У меня то же самое с той автомобильной аварией. Не в плане памяти, а в плане вины. Хоть я и знаю, что это не моя вина, но все равно не могу стряхнуть с себя чувство ответственности.

– Нормальный у нас на двоих багаж, да?

Она, закашлявшись, рассмеялась.

– Извини. На самом деле это не смешно.

Я взял ее за плечи и немножко отодвинул, чтобы взглянуть на нее.

– Что?

Она поморщила нос.

– Мне просто вспомнилась прошлая ночь и наш реальный багаж.

Я усмехнулся.

– Понимаю. Это не классически смешно. Это долбануто смешно.

Веселость исчезла из ее глаз почти так же быстро, как и вспыхнула.

– Я сегодня так за тебя боялась.

Ее слова ужалили меня в самое сердце.

– Я тоже за тебя боялся.

Она покачала головой, пока по ее лицу стекали капли воды.

– Нет, я серьезно, Джош. Я не могла тебя бросить. Не только потому, что мне было невыносимо представлять тебя запертым с несчастными жертвами Брэда, но потому, что я не поверила словам Джуниора, что он потом тебя подберет.

Ага, то есть у нее были такие же опасения, что из меня могли сделать идеального крайнего или как минимум легко пустить в расход.

Нет, это было вовсе не дурным знаком.

До этого момента я списывал свои подозрения на паранойю, но когда узнал, что моя девушка пришла к таким же выводам, увидел во всем этом гораздо большую угрозу. Теперь нужно было намного осторожнее вести себя с ее семьей. И мне определенно нужно было делать все возможное, чтобы не впасть в немилость к Нико.

Я убрал волосы Эли у нее с лица и сцепил пальцы на ее загривке, притягивая к себе. Она охотно поддалась и разомкнула губы, будто готовилась к поцелую.

Но я лишь опустил голову и прижался своим лбом к ее. Я вспомнил, каким холодом мне сковало спину, когда она сказала, что остается.

– Тебе надо было уехать с ними, пусть это и ставило меня под удар.

В ее глазах сверкнуло упрямство, и она попыталась высвободиться, но я усилил хватку и удержал ее на месте. Она издала прерывистый вздох, и от моего внимания не ускользнуло, что, несмотря на суровый вид, ее соски затвердели.

– Это так не работает, – заявила она. – Ты не должен приносить себя в жертву ради меня. Сейчас не средневековье, и я не дама в беде.

– Весь смысл оставаться в фургоне заключался в том, чтобы твоих следов не обнаружили в доме, Эли.

– Я знаю!

– А что, если бы тебя увидели соседи? Или у тебя выпал волос и копы его нашли?

Она молниеносно дернулась вперед, вывернулась и вырвалась у меня из рук.

– Волосы у меня были в косе, – сказала она, отойдя от меня настолько, насколько позволяла душевая. – И ближе всего я подошла к дому, когда помогала тебе подняться с пола в патио. Они бы с гораздо большей вероятностью нашли твои следы, чем мои.

Я покачал головой, сокращая расстояние между нами.

– У меня волосы были покрыты, а руки – в перчатках.

– Ты мог оставить фрагменты ткани.

Я приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– В наше время анализ ткани почти так же надежен, как анализ крови, и мы не просто так целиком оделись в синтетический полиэстер. Такие фрагменты ткани могли взяться откуда угодно.

Она шумно выдохнула.

– Ладно! Я сожалею, что нарушила свое обещание, но не сожалею, что осталась.

Я крутанул ее и обнял за плечи, чтобы наклониться прямо к ушку и прошептать в него следующие слова:

– Я не пытался принести себя в жертву ради тебя, и последнее, кого я в тебе вижу, – это даму в беде. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Мне жаль, если иногда я могу выглядеть тираном, но ты мне небезразлична, Эли. Уверен, Тайлер предупредил тебя, что иногда я могу перегибать палку, когда речь идет о небезразличных мне людях.

– Он вроде как об этом упоминал.

Заметив, что ее кожа начинает покрываться мурашками, я снова затащил ее к себе под душ.

– Похоже, мы зашли в тупик. Мы оба готовы на все ради безопасности другого, даже если это его взбесит.

Она схватила меня за предплечья и поцеловала одно из них.

– Мне приятнее, если ты будешь слишком переживать, чем если не будешь переживать вообще.

Я крепко обнял ее.

– Мне тоже.

Мы простояли так некоторое время: вода сбегала по нашим телам и согревала озябшую после зимней ночи кожу, пока я, наконец, не почувствовал, что тепло пробрало меня до костей и вытеснило все остатки холода.