– Эли, – сказал я, сделав шаг назад. – Я тебя очень сильно хочу, но если я прямо сейчас чего-нибудь не съем, то упаду в обморок.

Ее лицо вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и покачала головой.

– Нет, ты прав. Аналогично.

Я поднял руку и взял ее за подбородок.

– А еще мне стыдно в этом признаваться, но мне так больно, что я вряд ли смогу ублажить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

Она понимающе кивнула.

– Я подожду, когда тебе станет лучше. Я знаю, это окупится. – Она подняла руку и продемонстрировала свои сморщившиеся пальцы. – И я начинаю превращаться в курагу, так что не прочь отсюда вылезти.

Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Стоило ли мне стыдиться, что я соврал своей девушке? Наверное. Но у меня было такое чувство, что, когда я разбужу ее через несколько часов и осуществлю задуманное, она будет готова простить меня за все.

Посреди ночи меня разбудил какой-то шум. Мне снился прекраснейший сон про… что-то. Он уже начал таять, когда я продрала глаза, но, кажется, там фигурировало холодное пиво и теплый песчаный пляж. Я бы все отдала за отдых на Карибах посреди зимы! У меня были небольшие накопления. Может, в ближайшие две недели мы с Джошем могли бы сбежать на…

Мой потолок был залит красным. Почему у меня красный потолок?!!

Ох, черт, у меня что, пожар?

Я попыталась сесть в постели, но меня отдернуло назад, и я грохнулась обратно на кровать. Я в панике выгнула шею и застыла. Мои запястья были обмотаны черными шелковыми лентами, которые тянулись к самому изголовью и переплетались на нем сетью таких замысловатых узлов, что распутать их казалось невозможным.

Страх сковал мои легкие, и у меня перехватило дух. Джоша со мной в кровати не было. Мы свернулись рядом, прежде чем заснуть, а сверху на нас взгромоздился Фред. Теперь они оба куда-то делись, и я, наверное, еще не до конца проснулась, потому что моей единственной мыслью было, что Брэд на самом деле не умер, а снова вломился ко мне в дом, чтобы завершить начатое.

– О, отлично, – прогремел глубокий, обработанный голос. – Ты проснулась.

Я резко подняла взгляд.

Он сидел передо мной, лицом к изножью кровати, без майки и подсвеченный насыщенным алым светом, который он часто использовал в своих видео: Человек Без Лица. Его маска выглядела более устрашающей, чем в моих воспоминаниях: скулы стали острее, темные глаза – глубже. На фоне его массивной фигуры мое кресло выглядело карликовым – как детское. Почему я никогда не замечала, насколько зловещие у него татуировки? Мрачные, изломанные очертания ползли по его руке, словно восставшие из ада готические кошмары.

В одной его руке виднелся жуткий нож, которого я раньше не видела, – изогнутый и острый, как бритва. Таким ножом сдирают шкуры. То, как расслабленно он его держал – нож практически болтался у него в руке, пока Джош рассеянно покручивал им, – пугало только сильнее. Лишь человек, очень искушенный в оружии, мог обращаться с ним так небрежно. Он будто был так давно знаком со своим инструментом, что тот стал продолжением его руки.

Это просто Джош, попыталась сказать я себе, но это знание ничуть не успокоило мой разогнавшийся пульс.

Исчез мой добрый, веселый парень. Его место занял человек, источавший угрозу. В маске он как будто становился кем-то другим. Или не так. Может, это был все тот же Джош, к которому я так глубоко привязалась за последнее время, а маска просто позволяла ему раскрыть темную половину свое личности, которую он прятал днем. Та, что пробуждала во мне в равной степени и страх, и желание.

Он поднял нож и наставил его на меня. Наклонил голову набок, и этот жест показался мне отталкивающим, почти нечеловеческим – вероятно, потому, что он был совсем не в духе Джоша. Я еще раз присмотрелась к нему, чтобы убедиться, что это действительно был мой парень, а не какой-нибудь другой незнакомец в маске, пробравшийся в мой дом. Синяки на ребрах подтверждали его личность, но мое сердце продолжало трепыхаться в груди.

– Раздвигай, – сказал он.

Я опустила глаза на скомканную простыню, прикрывавшую меня до талии. На мне по-прежнему были черные сатиновые шорты и топ, в которых я легла спать. За это я была благодарна. Достаточно паршиво, что я проспала собственное связывание, но если бы меня еще и раздели во сне, то пришлось бы обращаться в клинику сна и выяснять, что со мной не так.

Тон Человека Без Лица не предполагал возражений, так что я уперлась локтями в матрас и медленно расставила согнутые ноги. Он наклонился и мучительно медленно стянул с меня простыню. Моя кожа успела приобрести такую гиперчувствительность, что я ощущала каждый сантиметр хлопка, скользящего по ней, как робкая ладонь.

Что он собирался со мной делать?