Он трясёт её за плечи, но женщина не реагирует. Видимо, ей вкололи снотворное.

– Пусть спит, – говорю я, грубо одёргивая его. – Просто бери её и неси. Или хочешь, чтобы я сам понёс?

Он бросает на меня испуганный взгляд. Его глаза покраснели, да и сам он весь как-то съёжился. Жалкое зрелище. Однако тот, кто по-настоящему сейчас жалок, это не он, а я.

– Нет, я сам, – сипит Томми, справившись с дрожью.

– Вот и славно. Вам пора убираться отсюда, пока у Жнецов хорошее настроение.

Он кивает, осторожно берёт женщину на руки и, пошатываясь, выходит из комнаты.

Лили смотрит на меня немного отстранённо. Наверняка у неё много вопросов. И она точно их задаст. Одно дело – слышать, но совсем другое – увидеть своими глазами.

Однако сейчас я не готов отвечать. Да и буду ли готов? Неизвестно, что ей наплела Элеонора. Но, видимо, о происхождении Лили всё же не рассказала, иначе Брукс не стала бы молчать.

До парковки нас сопровождает всё тот же охранник. Фокусируюсь на медленном глубоком дыхании, чтобы немного успокоиться.

Чёртова сыворотка… Почему она так туманит разум? Я и так постоянно на грани, а сейчас и вовсе нахожусь в плену у инстинктов и эмоций. Нихрена не круто.

– Садись в машину, Брукс, – говорю я, когда она останавливается перед ней, чтобы ещё раз посмотреть на меня. – Вам нужно уезжать.

– Когда ты приедешь?

– Ночью.

– Хорошо, я буду ждать тебя.

– Лучше не стоит. Ложись спать и запри дверь. Твоя комната уже подготовлена. Венди, Ливия, Энджи и остальные артисты тоже пробудут в особняке какое-то время. Если что будет нужно, обращайся к Фреду. Он пока останется в особняке Левингтона.

– Это теперь твой особняк, да?

– Да.

– То есть… ты занял его место в ордене?

– Это решится на собрании. Езжай, Брукс. Садись в машину.

– Кристофер, – она делает шаг ко мне и переходит на шёпот: – кто-то предал нас. Кто-то заранее передал Жнецам информацию, что мы прятались в доме Фреда. Иначе как они так быстро нашли маму Томми, чтобы воздействовать на него?

– Они и так знали, где живут ваши близкие. Досье было составлено на всех. Скорее всего, они просто проследили за мной. Это я привёл хвост, Брукс. Так что, если нужно кого-то винить, вини меня. Ведь, пока я не вернулся, всё у вас было хорошо.

– Нет, не было, – Брукс задирает подбородок и смотрит на меня с вызовом. – Мне не было без тебя хорошо.

Не дав мне ответить, она садится в машину.

Смотря, как автомобиль отъезжает всё дальше, я пытаюсь собраться с мыслями, но, чёрт подери, это сложно.

Из-за превышения дозировки ND-1 контролировать себя становится почти невыполнимой задачей. Моё состояние нормализуется в лучшем случае завтра, а сейчас во мне столько ярости и похоти, что хватило бы на целый город.

Элеонора похитила Брукс, чтобы проверить мои способности, и я хочу разорвать всех Жнецов прямо сейчас. Именно этого она и добивалась. Но открыто идти против них – верх тупости.

ND-1 не сделала из меня бессмертного бога. Я всё ещё человек и мало что могу в одиночку. Переложить всю грязную работу на Морга́ну – наилучшее решение. И моё взвинченное состояние не должно стать помехой моим планам.

Главное – держать себя в руках, выполнить сегодняшнюю задачу и не приближаться к Брукс.

Сначала я намеревался вколоть Жнецам сыворотку на сегодняшнем собрании, но решил отказаться от столь рискованного хода. Нельзя действовать опрометчиво и бездумно подставляться. Нужно просто предоставить Морга́не доказательства измены и перетянуть их на свою сторону. С такими союзниками успешный исход практически гарантирован.

К тому же мне теперь и вовсе не хочется, чтобы лидеры Жнецов пребывали в затуманенном состоянии из-за ND-2. Когда я расправлюсь с ними, они должны чётко осознавать, что идут ко дну. Для них это будет хуже смерти. А препарат я могу вколоть тем, кто входит в первый круг – их помощь не будет лишней. Питерсон с радостью организует нам приватную встречу. Стоит передать ему несколько доз сыворотки, чтобы он ввёл её охране. Тогда всё пройдёт гладко.

Нажимаю на кнопку записи диктофона, лежащего в потайном нагрудном кармане, и направляюсь в зал.

Лидеры Жнецов правы, нам есть что обсудить.

Лили

Пока автомобиль не выезжает за ворота, я смотрю на стоящего в одиночестве Кристофера. Полы его пальто развеваются. Наверное, он сам не осознаёт, насколько обречённым выглядит.

Как подумаю, на что ему пришлось пойти, чтобы вытащить нас отсюда, меня начинает трясти. Цена уже слишком высока. Но ставки продолжат повышаться.

Кристофер назвал Элеонору мамой и упомянул Итана. Выходит, он и правда жив и стал марионеткой Хейза. Но какое отношение эта женщина имеет к Кристоферу?