– Кристофер, – она дёргает меня за рукав, заставляя остановиться и ничуть не облегчая мне задачу. – Как твоё плечо?

– Нормально. Пуля прошла на вылет, так что скоро заживёт. Идём.

– А как же Томми? – ещё тише спрашивает Брукс.

Я не смотрю на неё, но её запах, голос… Чёрт!

У меня грохочет в ушах.

Жар в теле усиливается, а мозг почти отключается, намереваясь передать контроль моей нижней половине.

Нельзя!

– А что Томми? – хрипло выдавливаю я, пытаясь сосредоточиться.

– Мы не можем его здесь бросить. Он не хотел мне вредить. Его заставили, Кристофер. Если бы кто-то угрожал убить мою маму, я бы тоже сделала что угодно. Мы ведь не оставим его тут, правда? Пожалуйста, Кристофер.

– Вот же…

Оборачиваюсь на стоящего рядом охранника и спрашиваю:

– Где парень, который был с ней?

– Не велено говорить.

– Да мне похер, что тебе там велено. Веди давай. Или намотаю твои кишки на кулак.

– Нам приказано… – снова возражает он.

Не дав закончить фразу, хватаю его за грудки и ударяю спиной о стену.

Мужчина хрипит, смотря на меня округлившимися глазами. Он ни в чём не виноват, ему просто не повезло попасть под горячую руку. И если он сейчас же не отведёт нас туда, то правда умрёт.

Его «товарищи», рассредоточенные по коридору первого этажа, ему не помогут. Хрен знает почему, но они старательно делают вид, что ничего не происходит. Возможно, видели, что я сделал с теми, кто попытался меня остановить.

– А я сказал: мне похер, – цежу я ему в лицо. – Либо показываешь дорогу, либо наслаждаешься дырой в своём брюхе. С Элеонорой я разберусь сам, так что веди.

– Л-ладно, – мямлит он, и я его отпускаю, оставляя кровавые следы на воротнике его формы. – Сюда.

Он машет рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, и мы следуем за ним. Поднявшись, проходим до третий двери. Охранник указывает на неё и отступает в сторону.

– Жди здесь, – бросаю я ему, прежде чем взяться за дверную ручку.

Томми сидит на стуле, спиной ко входу. Стоит зайди внутрь, он тут же подскакивает на ноги и нервно оборачивается.

– Лили… – облегчённо охает он, но потом переводит взгляд на меня и бледнеет.

Да, мой вид кого угодно повергнет в шок. Я словно искупался в крови. Да и взгляд у меня сейчас явно убийственный. Глаза горят с той самой секунды, как я ввёл вторую дозу сыворотки.

– Мистер Хейз, – Томми опускает голову, – я… Мне очень жаль.

– Жаль?

Делаю шаг к нему.

– Тебе жаль?

Ещё один.

– Знаешь, Томми, я тоже много о чём жалею. Но об этом – не буду.

Мой кулак опускается на его скулу, и Томми врезается в стену. Он даже не пытается защищаться, позволяя бить себя как грушу. Возможно, это умное решение – не оказывать мне сейчас сопротивления. Ведь даже если бы он захотел, то не смог бы.

– Кристофер, хватит! – встревоженно восклицает Лили, когда я наношу точные удары по его рёбрам. – Он ведь тоже жертва!

Я смотрю на разбитое в кровь лицо парня, который, хрипя, медленно сползает по стене. Злость не отступает ни на йоту, но теперь я хотя бы могу себя контролировать. Хватит с него. Он получил достаточно.

– Только поэтому он ещё жив, – отвечаю, обернувшись, и встречаюсь взглядом с Брукс. Чёрт…

Она говорила, что когда-то смотрела на меня с восхищением. Хотел бы я это увидеть. Но теперь я навсегда останусь для неё лишь монстром.

Странно, что Брукс не боится меня. Нет в её взгляде отвращения, страха, презрения или ненависти. Только жалость. Какое дурацкое чувство…

– Ладно, – усмехаюсь я. – Вам нужно уехать отсюда.

– Моя мама… – хрипит Томми, провалив очередную попытку подняться с пола. – Они забрали её. Сказали, что держат где-то здесь.

– Где?

– Не знаю. Мне не дали её увидеть.

– Да что ж такое… – бормочу я себе под нос и выхожу в коридор.

Тот охранник всё ещё стоит у двери, и я киваю ему.

– Где его мать?

– А?

– Мать этого парня. Женщина, которую привезли сюда до него.

– Т-там, – он указывает на дверь в конце коридора, шумно сглатывает и преграждает мне путь. – Но Элеонора запретила туда заходить.

– Да насрать на неё. Уйди с дороги.

Он не двигается с места.

– Нравятся дырки в теле? Организую.

Его губы и подбородок дрожат, но он вытягивается по струнке и отчаянно мотает головой.

– Свали уже, надоел.

Одной рукой я отшвыриваю его к стене и направляюсь к дальней комнате. Дверь заперта на ключ, и я выбиваю её с ноги.

На кровати лежит худая миниатюрная женщина. Её светлые волосы растрепались по подушке. Поза неестественная, а голова повёрнута к стене. Словно эту женщину просто бросили на кровать и ушли, не потрудившись уложить поудобнее.

Подхожу к ней и проверяю пульс. Хрен знает почему, но осознание того, что она жива, отдаётся в теле облегчением.

– Мама! – восклицает Томми, резво ковыляя к ней.

Не так уж и сильно ему досталось. Может, врезать ещё разок?

– Мама!