У меня столько вопросов, однако я задам их позже. Больше я не совершу подобной ошибки, которую сделала в ту ночь на утёсе. Что бы Кристофер ни натворил, я не предам его и не брошу. Ведь теперь я знаю, как он себя чувствует. Знаю, пусть и лишь отчасти.

Объект двести шестьдесят семь и объект тысяча девятьсот пятьдесят шесть – мы связаны невидимой нитью, которую протянул Андерсон.

Благодарить его за это или ненавидеть?

Настоящая ли это любовь или всего лишь удачный эксперимент одержимого наукой учёного?

Находясь на острове, я думала, что попала в самую жестокую игру на выживание. Но я ошибалась. Самая жестокая игра только начинается – на кону не просто человеческие жизни, но и чувства, сознание, свобода.

Проект Девонли, как и говорил Кристофер, не ограничивается островом. Планы Жнецов масштабны и безумны. И если они их реализуют, всему человечеству настанет конец.

– Спасибо тебе, Лили, – отвлекает меня Томми от мрачных мыслей, и я перевожу взгляд на него.

Он гладит свою маму по волосам, положив её голову себе на колени. Эта женщина такая маленькая. Такая хрупкая. Надеюсь, с ней всё будет в порядке.

– За что?

– За то, что не злишься. И что не бросила там.

– Благодари Кристофера. Если бы не он, неизвестно, что бы с нами стало.

– Да. Ты права. Я потом… ещё раз извинюсь и перед ним тоже.

Томми опускает голову. И когда мне кажется, что он больше ничего не скажет, Томми резко вскидывает её. По его окровавленному лицу текут слёзы.

– Почему ты поверила мне, Лили? Почему вообще стала общаться с таким, как я? Я ведь знаю, что обо мне говорят, и… слухи недалеки от правды. Только вот… я ещё хуже.

Он усмехается.

– Я продавал своё тело, Лили. И у меня никогда не было нормальных отношений.

Шокированная этим откровением, я молчу, ожидая, что последует за таким вступлением, и Томми не заставляет долго ждать.

– Когда-то я хотел стать врачом, – продолжает он. – Но тогда я был слишком маленьким, чтобы понимать, в какой мы оказались заднице. Отец крупно проигрался и сбежал, повесив на нас карточный долг. Этот ублюдок…

Томми сжимает кулаки и опускает голову. Ему требуется несколько секунд, чтобы вновь начать говорить спокойно.

– Мама работала как проклятая. Её зарплаты не хватало, и проценты по долгу только росли. Эти люди выбивали из должников деньги силой, и если бы мы в итоге не смогли рассчитаться… – он осекается. – В общем, с детства я увлекался ещё и танцами. Лицо у меня смазливое, да и данные были неплохие. Я понравился одной тётке, и она предложила оплатить моё обучение в балетной академии. А чтобы выучиться на врача, нужно было откуда-то достать деньги. Конечно, я выбрал халяву. Спустя несколько лет всё и началось. Та женщина стала моей первой клиенткой. В итоге именно так я погасил долг отца. Но не перестал заниматься этим. Ха…

Томми усмехается и наконец поднимает голову.

– Я жалок, да? И зачем я только тебе это рассказываю? Разве может быть какое-то оправдание. Я просто привык к лёгким деньгам.

– Ты не жалок, Томми, – отвечаю я после небольшой паузы. – Ты выживал. А та женщина использовала тебя. Сколько тебе вообще было лет, когда она тебя совратила?

– Неважно. Всё это в прошлом.

Он опускает взгляд на свою мать.

– Она не знает, – Томми проводит пальцами по её впалой щеке, убирая упавшие на лицо волосы. – Не говори ей, ладно? Пусть думает, что у неё вырос хороший сын. Правда её сломает.

– Не волнуйся, я никому не скажу.

Он кивает. Его поза слегка расслабляется.

– Как твоё лицо? Очень болит?

Томми касается своей разбитой губы, ощупывает отбитые скулы и всё ещё немного кровоточащий нос и качает головой.

– Нормально. Я заслужил. Глаза целы и ладно. Да и бил он несильно.

Несильно. Ну да. Томми сказал это, просто чтобы меня успокоить, но он даже не представляет, насколько прав. Если бы Кристофер ударил со всей силы, Томми не сидел бы сейчас передо мной. Хотя досталось ему нехило. Действительно нехило.

Нужно будет обработать его раны, когда приедем.

С этой мыслью я откидываю голову на сиденье и прикрываю глаза. Открываю их, когда Томми теребит меня за плечо.

– Приехали, Лили.

И снова у меня дежавю. Будто мы опять оказались на острове. Но это не так, чему я очень рада. Хотя бы оттуда мы выбрались.

– Что случилось с твоей рожей, парень? – спрашивает блондин средних лет, стоит нам выйти из машины. – Прилетело от Кристофера?

Его взгляд переходит с Томми на меня, и мужчина недобро ухмыляется.

Судя по всему, это Лео Андерсон. Никогда прежде я не видела его, но по описанию это может быть только он. Да и кто ещё станет разгуливать по дому в медицинском халате?

– Так вот из-за кого он себя гробит, – презрительно произносит Андерсон, не сводя с меня въедливого взгляда.

Не надо быть шибко умной, чтобы догадаться, что он говорит о Кристофере. Не хочу, чтобы Томми услышал лишнее, поэтому обращаюсь к Фреду, спешащему нам навстречу: