А что, если я ничем не лучше? Я ведь смогла убить. И меня не мучают угрызения совести. Эти трое изнасиловали и убили мою сестру, творили много ужасных вещей. Они заслуживали смерти. Но имею ли я право говорить, что у меня не было выбора? Я могла просто сдаться. Но я не сдалась. Я выбрала забрать жизнь, а не отдать свою.

– Потерпи, ладно? – мягко произнёс Алекс. Настолько мягко, что удивил меня. – Я донесу тебя до машины.

Он аккуратно поднял меня на руки и понёс, а я держалась за его шею. Паника ушла, и я позволила себе расслабиться. Последствия придут потом. И я приму всю ответственность. Но сейчас самое главное, что я жива. Мои парни успели. Они не подвели меня.

Алекс хотел разместить меня на заднем сиденье, но я запротестовала, и он помог мне устроиться на пассажирском. У меня болело абсолютно всё – от корней волос до кончиков пальцев на ногах, но я упрямо игнорировала эту адскую боль. Не хотела ехать сзади. Мне было необходимо знать, видеть и ощущать, что Алекс рядом. Что он не даст этому повториться.

– И что теперь будет? – спросила я, когда мы отъехали от парка аттракционов. – Я имею в виду: там три трупа и всё такое.

– Макс и Вик всё зачистят. Нас там не было, Лика. Никого из нас, в том числе и тебя. На тебя напали во время пробежки. Ты не видела лиц, нападавшие были в масках.

– А как же записи с камер на улицах?

– Ян уже занимается этим вопросом.

– У вас всё схвачено, да?

– Если бы, – Алекс горько усмехнулся. – Прости.

– За что ты извиняешься?

– Мы не смогли тебя защитить.

– Вы не виноваты.

– Виноваты. Нам следует лучше о тебе заботиться.

Вздохнув, я прикрыла глаза. Спорить не было сил. Ни физических, ни моральных. Весь мой заряд иссяк, и я плавно соскользнула в темноту.

Когда я очнулась, мне потребовалось время, чтобы понять, где я нахожусь. В комнате витал неестественно-стерильный запах, и всё было такое белое, даже в сгущающихся сумерках.

Опустив взгляд на своё туловище, я поняла, что лежу на больничной койке в отдельной палате. Во рту сушило, а зрение немного расплывалось. Да и смотреть я могла лишь одним глазом, другой никак не хотел открываться. Но боль уже не была такой всепоглощающей, лишь фонила где-то на третьем плане. Видимо, меня хорошенько накачали болеутоляющими. Неужели всё настолько плохо?

Повернув голову, я увидела Вика. Он сидел в кресле, сложив руки на груди, и, кажется, дремал. Глаза у него были закрыты, голова опущена и склонена набок, а дышал Вик слишком уж размеренно.

Потёртые джинсы обтягивали его длинные накаченные ноги, а тёмно-серая футболка – массивную грудь и плечи. Кожаная куртка висела на стуле, стоящем чуть поодаль. Вик явно был здесь давно. А меня уж точно накачали чем-то убойным, потому что я не могла оторвать взгляд от его обнажённых мускулистых рук с проступающими венами.

Не сумев подавить восхищение, я шумно выдохнула. Вик тут же встрепенулся, и я сделала мысленную пометку, что сон у него очень чуткий.

– Лика, как ты? – спросил он, подавшись вперёд. – Как себя чувствуешь?

– Мне не больно, если ты об этом, – просипела я, даже не удивляясь тому, что губы плохо меня слушаются. – Очень хочется пить.

Без лишних слов Вик вышел из палаты и вскоре вернулся с бутылкой воды. Он отрегулировал спинку кровати под сорок пять градусов, налил воду в стакан, стоящий на тумбочке, и поднёс к моим губам.

– Я могу сама.

– Хорошо.

Обхватив стакан двумя руками, я сделала пару жадных глотков и чуть не закашлялась.

– Не стоит так резко, – Вик покачал головой.

Он возвышался надо мной во весь свой немалый рост, и от этого мне было как-то спокойнее. Не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы очнулась в палате совсем одна. Не уверена, что даже эффект от болеутоляющих смог бы перебить панику.

Уже медленными глотками я допила воду, и Вик забрал у меня стакан.

– Лучше?

– Да.

– Со мной можешь не притворяться, Лика. Сейчас тебе необязательно быть сильной. Оставь это нам, ладно? Мы облажались, знаю. Но впредь…

Его голос сорвался, и Вик шумно втянул воздух. Затем сел на край кровати и взял меня за руку. Прикосновение было таким нежным, что это удивляло. Как такой великан мог касаться настолько бережно?

– Всё в порядке, Вик. Правда.

– Да где уж? – он невесело усмехнулся. – Ты в больнице. Как ты можешь быть в порядке?

– Всё настолько плохо, да? – я подняла свободную руку к лицу, но не коснулась, а тут же отдёрнула, поморщившись от лёгкой боли, прорывающейся даже сквозь болеутоляющее. – Очень страшная?

– Ты красивая, Лика. Самая красивая. И крутая.

– А ты не умеешь врать.

– Я не вру. Синяки пройдут, и ты снова будешь красоткой. И ты правда крутая. Накостыляла им по первому разряду.

– Это всё ты, – я сжала его руку. – Твои уроки спасли мне жизнь, Вик. В буквальном смысле.