– Спасибо, что вытащила, – я коснулась её руки, пытаясь казаться непринуждённой. – Вечером напишу. Пожалуйста, не езди туда одна. Обещаю, кто-нибудь из парней тебя подвезёт, а потом встретит.

– Ладно, ладно, я поняла. Иди уже. Люблю тебя.

На секунду я замерла. Но лишь на секунду. Когда Ян подошёл к нашему столику, я уже надела пальто. А через мгновение направилась к выходу, оставив Кристину и Яна позади. Он догнал меня на улице. Молча открыл передо мной пассажирскую дверь своего винтажного автомобиля, устроился на водительском сиденье и лишь потом спросил:

– Вы что, поссорились?

– Нет, с чего ты взял?

– Ты вылетела оттуда как ошпаренная.

– Она сказала, что любит меня. Как подругу, разумеется.

– Тебя пугают откровения, киска?

– Возможно.

– Хорошо, что предупредила. Обещаю, когда мы окажемся в постели, я даже не заикнусь о чувствах.

– Всё шутишь? Поехали уже.

– А кто сказал, что я шучу? Я долго сдерживался, и это откровенно достало. Не люблю отказывать себе в удовольствиях, а ты? Чего хочешь ты, Анже́лика?

Ян развернулся ко мне и подался вперёд, нависнув надо мной. Одну руку он положил на панель, а вторую – на подголовник моего сиденья. Ян оказался так близко, что я ощутила исходящий от него аромат. Что-то дикое и пряное с оттенком сумасшествия, как и сам Ян. Но запах не был тяжёлым или навязчивым. В нём ощущалась неуловимость и чистота. Его хотелось вдыхать снова и снова. Прижаться ближе, чтобы он осел на мою кожу. Пропитал её. Заклеймил и оживил меня.

Я желала почувствовать что-то хорошее. Пусть и фальшивое. Пусть и ненадолго. Но я так отчаянно хотела избавиться от гнетущего чувства вины, от переполняющей меня ярости, боли и ненавистного мне страха. Секс мог бы помочь. Это бы отвлекло меня. Как тогда, с Виком, хоть мы и не трахались.

– Животный трах и никаких эмоций, – произнёс Ян, опередив меня. – Так тебе нравится? Этого ты хочешь?

– Возможно.

– И это помогло бы тебе вернуться?

– Что ты имеешь в виду?

– После того, как эти ублюдки избили тебя, ты сама не своя, Анже́лика. Совсем закрылась. Раньше ты флиртовала с нами, говорила, совала свой хорошенький носик везде и всюду, а теперь тебя ничего не интересует. Ты правда хочешь провести всю жизнь в своей раковине? Не пора ли выбраться наружу? Стать собой настоящей?

– Я и есть настоящая. Я всегда такой была.

– Неправда. Ты горячая, киска. Настоящий ураган.

– Ну, конечно, тебе лучше знать, какая я.

– Я ценитель. Забыла?

– Что это вообще значит?

– Я замечаю то, чего не видят другие.

– И что же ты видишь во мне?

– Я уже сказал. Ты горячая, Анже́лика.

Его губы дрогнули в ухмылке, а в следующее мгновение обрушились на мои. Он не дал мне даже опомниться, моментально завладев моим ртом и дыханием. И впервые с момента нападения я не думала. Не переживала. Не испытывала страха или ненависти. Я будто ожила в эту минуту. И с жаром ответила на поцелуй.

Меня не волновало, что мы находимся в машине, припаркованной рядом с кофейней. Не волновало, что на переднем сиденье неудобно, а верхняя одежда чертовски мешает. Я целовала Яна с такой жадностью и голодом, словно меня спустили с поводка. Ян не уступал мне в этом. Обвил руками мою талию, потянул на себя, и я громко простонала ему в рот.

В голове мелькнула мысль, что, если мы не остановимся сейчас, нас оштрафуют за секс в общественном месте. Но я бы с удовольствием оплатила этот штраф. Однако следом раздался оглушительный хлопок и звон стекла.

Ян толкнул меня обратно на сиденье, а затем ухмыльнулся словно безумец и спросил так тихо, что я еле расслышала:

– Любишь езду с препятствиями, киска? Ублюдки хотят поиграть. Пристегнись.

Я успела обернуться, прежде чем он завёл двигатель. Заднее стекло было разбито, а позади нашей машины, метрах в четырёх, стоял чёрный тонированный внедорожник. Едва наш автомобиль сорвался с места, внедорожник последовал за нами.

– Кто это?

– Не знаю, – процедил Ян, переключив передачу. – Держись крепче.

– Это они стреляли в нас?

– А разве есть ещё варианты? Пристегнись, киска. И открой бардачок.

Я распахнула его и вытащила оттуда пистолет.

– Просто чтоб ты знал: я плохо стреляю.

– Упущение с нашей стороны. На днях дам тебе пару уроков. Это весело, знаешь ли. Тебе понравится.

– Если нас не пристрелят прямо сейчас.

– Позитивнее, киска.

– Ну я бы мыслила позитивнее, если бы ты предпочитал спортивные машины, а не коллекционные развалюхи.

– Не обижай мою крошку. Она шикарна. Лучше пристегнись. И не вздумай высунуться из окна и палить по тачке. Она бронированная.

– Тогда зачем сказал открыть бардачок?

– Чтобы убедиться, что пистолет на месте. Можешь положить обратно. Он для меня.

Ян выкрутил руль так резко, что я завалилась в сторону двери.

– Прости, киска, не рассчитал.