— О, и мои дяди видели моё клеймо.

Она смотрит на мою руку, а затем хватает ее в ужасе.

— Шон, это выглядит отвратительно. У тебя начнётся заражение!

— Все в порядке, — успокаиваю я.

— Нет, не в порядке, — она вскакивает с кровати, тащит меня в ванную.

Я смотрю на ее задницу.

Моя жена, та еще горячая штучка.

Она наклоняется и роется в моем шкафу.

Я подхожу к ней, кладу руку ей на бедро и предлагаю:

— Можешь остаться в этой позе, если хочешь.

Она смеётся, выпрямляется с бутылочкой перекиси водорода, произнося:

— Сейчас не до этого.

— Кто сказал?

— Я. А теперь дай мне свою руку.

— Будет больно, — признаюсь я.

Она выгибает брови и заявляет:

— Я Не думала, что страшный и ужасный Шон окажется такой неженкой.

Я усмехаюсь.

— Посмотрим, как ты запоёшь, если я плесну перекись на твоё клеймо.

Она ничего не говорит, но губы ее дергаются. Она хватает мою руку, держит ее над раковиной и выливает на неё содержимое бутылочки.

Я вздрагиваю.

Она сдерживает смех.

Моя рана начинает пузыриться пеной.

Зара берет пачку туалетной бумаги, промокает ее насухо, затем аккуратно покрывает ее мазью. Она плотно оборачивает ее новой пленкой. Затем она хватает мою руку и целует мои костяшки пальцев.

— Вот так. Гораздо лучше.

Тепло наполняет мою грудь. Я смотрю на неё.

Она нервно спрашивает:

— Почему ты смотришь на меня так, будто я сделала что-то не так?

Я вдруг выпаливаю:

— Твой отец убьёт меня за то, что я не спросил его разрешения жениться на тебе.

Она кивает.

— Да. И твоя мама будет в ярости, что её не пригласили.

— Точно, — соглашаюсь я.

— Ну что ж, остаётся одно, — она включает душ.

— Что это? — спрашиваю я.

— Душ. — Она ухмыляется и входит внутрь. Она начинает закрывать дверь, но затем останавливается. Она высовывает голову. — Ты зайдешь или останешься там?

Я усмехаюсь, чувствуя как мой член твердеет.

К черту. Пара минут у нас точно есть.

— Почему бы и нет? — говорю я и захожу внутрь, прижимая ее к кафельной стене, пока она смеётся.

Зара

Мы выходим из душа и вытираемся. Как только я захожу в спальню, мой телефон звенит.

— Добро пожаловать в мой мир, — бормочет Шон.

Я бросаю взгляд на экран и тяжело вздыхаю. Приходит новое сообщение.

Папа: Моя прекрасная figlia (прим. пер. с итал. «дочь»). Скажи мне, что это фотошоп.

На экране появляется скриншот, на котором мы с Шоном целуемся после произнесения клятв, а его обручальное кольцо отчетливо видно.

Мое сердце уходит в пятки. Я могу только представить себе разочарование и боль, которые должны чувствовать мои родители из-за того, что мы с Шоном сделали за их спинами.

Я оставляю телефон возле кровати и возвращаюсь в ванную. Я роюсь в шкафу Шона и кричу:

— У тебя есть фен?

— Нет. Но ты ищешь это? — Он появляется, держа в руках мой фен для укладки волос с высокомерным выражением лица.

— Спасибо! — Я поднимаюсь на цыпочки и чмокаю его в губы.

Он похлопывает меня по попе.

— Собирайся быстрее. Я уверен, они скоро будут здесь.

Я закатываю глаза, но внутри всё сжимается.

— О, будет весело.

— Ага, — усмехается он и выходит из ванной.

Я подключаю фен и включаю его. Проходит всего несколько минут, как в ванную заходит Фиона.

Её зеленые глаза сверкают племенем от ярости.

Я вздрагиваю и тихо говорю:

— Привет...

— Даже не вздумай говорить мне «привет»! Как ты могла мне лгать? — обвиняет она.

Я качаю головой.

— Я не лгала. Всё не так, как ты думаешь.

— Не так? — она показывает мне экран своего телефона с той же самой фотографией, что прислал мой отец.

— Фиона, я не хотела...

— Ты не хотела что? Спать с моим братом за моей спиной и многократно врать мне? В тайне выйти за него замуж, без присутствия ни одной из наших семей? — бросает она. Слезы наполняют ее глаза. Она усиленно моргает.

Я кладу руку ей на плечо.

— Фиона...

Она отдергивает плечо назад.

— Не трогай меня сейчас, Зара.

Чувство вины съедает меня.

— Послушай, это просто...

Она наклонила голову и посмотрела на меня в замешательстве.

— Что? — нервно спрашиваю я.

Она указывает на меня.

— Почему у тебя плёнка на шее?

Вот дерьмо.