Достаю перчатки для тренажёрного зала, натягиваю одну на больную руку, морщусь. Но это необходимость, не хочу, чтобы мои дяди увидели метку. Я знаю, что они это увидят в конце концов, но точно не сегодня.

Мы с Брэксом выходим из квартиры и садимся в его машину. Он выезжает на дорогу и бросает на меня взгляд.

— А Лука знает, что ты женился на его дочери?

У меня сжимается всё внутри.

— Нет.

Брэкс присвистывает.

— Он тебя прикончит, дружище.

Я фыркаю, но Брэкс прав. Я откидываю сиденье и закрываю глаза, не желая отвечать на еще какие-то вопросы.

— Разбудишь, когда доедем.

Через какое-то время он заявляет:

— Приехали. Время платить по счетам.

— Держи язык за зубами, — предупреждаю я.

Он усмехается.

— Я не крыса.

— Я в курсе.

— Тогда не намекай на это, — угрожает он и выходит из машины.

Я вылезаю следом, и мы заходим в спортзал. Как я и ожидал, все мои дяди уже там.

Киллиан громогласно встречает меня:

— Шон, где тебя носило?

— Были дела, — бросаю я.

— Ты сбежал с вечеринки и исчез на целый день, — обвиняет Деклан.

— Как я и сказал, у меня были дела с которыми нужно было разобраться. — Я прохожу мимо них и иду к жиму лежа, бросая: — Страхуй меня, Брэкс.

Он не спорит и подходит ко мне. Мы с головой уходим в тренировку, и я с облегчением отмечаю, что вопросов о моём исчезновении больше не задают.

Киллиан машет перчатками.

— Хочешь выйти на раунд?

— Да, конечно, — отвечаю, ставлю штангу на место и иду к нему. Снимаю перчатку для тяжёлой атлетики и морщусь, позабыв про клеймо.

Киллиан замечает мою руку.

— Почему твоя рука обмотана в пленкой и вся в крови?

Я смотрю вниз. сбилась, еле прикрывая окровавленный череп. Это кровавая, отвратительная на вид рана.

Киллиан хватает меня за руку, морщит нос и ругается:

— Господи. Это отвратительно. Какого хрена ты сделал... — Выражение его лица замирает, и краска отливает от него. Он пронзает меня сердитым взглядом, рыча: — Что ты натворил, Шон?

Я вырываю руку.

— Не твое дело.

Он хватает меня за футболку и подтягивает к себе.

— Я спросил, что ты сделал.

— Ого, что, черт возьми, здесь происходит? — рявкнул Финн.

— Ничего, — отрезаю я.

— Шон сделал нечто глупое, — выдаёт Киллиан.

Финн поворачивается ко мне.

— Что ты сделал?

— Я ничего не делал. Отстаньте, — заявляю я, но знаю, что веду проигрышную битву.

— Нам пора идти, иначе опоздаем, — вмешивается Брэкс, пытаясь вытащить меня из этой передряги.

Финн резко его останавливает:

— Не вмешивайся, Брэкс. Я серьезно.

Брэкс сжимает челюсти и бросает на меня взгляд в стиле «я пытался, прости».

Киллиан рычит:

— Я спрашиваю в последний раз. Какого хрена ты натворил?

Выхода нет, поэтому я отвечаю:

— Я поставил клеймо отца. В чем проблема?

Киллиан и Финн переглядываются встревоженно.

Киллиан негодует:

— Зачем ты это сделал?

Меня переполняет гнев.

— Я же сказал, придумал мой отец, и он носил его на своей руке. Нет причин, по которым я не могу носить его на своей.

Киллиан закрывает глаза, качает головой, стискивая зубы.

Финн добавляет:

— Ты не понимаешь, во что вляпался, Шон.

— Ну, почему бы тебе не просветить меня? — спрашиваю я, и мое сердце колотится быстрее. Я добавляю: — Хватит уже этих тайн. Если есть причина, по которой я не должен был этого делать, то будь мужиком и скажи мне.

Нолан присоединяется к нам.

— Твой отец носил это клеймо, но потом его дизайн украл кое-кто... Ну, точнее, это был кто-то из Росси. У многих из них это есть на руках. И у Бейли тоже. Тебе не следовало ставить на себе клеймо, тем более в одном и том же месте.

Я фыркаю.

— Откуда мне было знать? Ты мог бы мне это сказать, когда мы говорили об этом.

Все трое обмениваются еще одним взглядом.

— Хватит переглядываться. Говорите! — требую я.

Молчание.

— Чёрт побери вас всех! Хватит! Если вы что-то знаете о моём отце или о значении этого знака — выкладывайте.

Киллиан рявкает:

— Мы же сказали! Росси и Бейли носят его. Черт, мы даже видели несколько Петровых с ним. Все, что мы знаем, это то, что они, должно быть, украли его у твоего отца. Но ты не должен был клеймить себя. Кто знает, что он означает для этих гребаных ублюдков.

Финн утверждает:

— Тебе нужно будет это перекрыть. Сделать что-то другое.

— Ни за что, — выпалил я.