— Спасибо, — отвечает Шон. Он выходит и протягивает мне руку.

Я беру её, и он ведёт меня по трапу в частный самолет.

Та самая стюардесса, которая привезла меня сюда, сияет и щебечет:

— Добро пожаловать обратно, мистер и миссис О'Мэлли. Полагаю, у вас был чудесный вечер?

Шон хмурит брови.

Я едва сдерживаю улыбку и отвечаю:

— Это один из способов описать его.

Ее губы дергаются, затем она отступает назад и добавляет:

— Говорят, вы устроили настоящее шоу.

Щёки вспыхивают.

Шон рычит:

— Не говори ничего, что может смутить мою жену.

Глаза стюардессы округляются. Она поднимает руки вверх.

— Я не хотела смутить. Я слышала, что она управляла моментом.

Взгляд Шона темнеет. Он смотрит на неё сверху вниз.

— Всё нормально, — говорю я ей и тяну Шона к задней части самолёта:

— Пошли.

Он бормочет:

— Ей лучше следить за своим языком.

— Садись, — требую я, указывая на сиденье рядом со мной.

Он фыркает и падает на кресло.

Я добавляю:

— Ты сам сказал, что всё должно быть эффектным. Почему ты злишься?

— Потому что, ты моя жена, — огрызается он.

— И? — говорю я, и у меня сжимается живот, когда я понимаю, что мы возвращаемся в реальность, и теперь я замужем.

Он молчит, глядя на меня.

Я наклоняюсь к его уху:

— Или ты не хотел, чтобы я сделала то, что ты велел?

Он вздыхает и закрывает глаза.

— Нет, ты была восхитительна, на самом деле. — Он открывает глаза и смотрит мне прямо в душу.

Бабочки внутри меня начинают трепетать.

— Правда?

Он осматривает моё тело, затем снова поднимает взгляд. Хотя мы все еще в халатах, он заявляет:

— Да. И чертовски сексуальна, как сейчас.

Я кладу руку ему на бедро, пальцами скользя близко к яйцам, но не касаясь. Я шепчу:

— Можем повторить... чисто ради практики.

Он обхватывает мою шею рукой, поднимая подбородок. Его хватка не жёсткая, но властная.

Я задыхаюсь, когда мое желание нарастает.

Он склоняется ближе, его горячее дыхание сливается с моим, дразня мои губы. Он строго заявляет:

— Никто и никогда больше не увидит тебя в таком положении.

— Я не это имела в виду, — говорю я.

— Нет?

Я усмехаюсь и закатываю глаза.

— Нет. Я имела в виду нас с тобой. Дома, в моей постели.

На его лице появляется смесь облегчения и самодовольства.

— Ну, тогда я принимаю предложение. — Он подмигивает и откидывается назад.

Я выдыхаю, ерзаю, гадая, как теперь будет выглядеть наша новая норма. Пытаюсь поднять шторку на иллюминаторе, но она заблокирована.

Я бормочу:

— Что за бзик с этой тайной? Я думала, что мы теперь часть Преисподней. Почему нас всё ещё держат в неведении?

— Кто знает? — говорит он и откидывается на спинку сиденья. — Но я устал. А ты?

Я зеваю, подтверждая:

— Да. Еще как.

Он берёт меня за руку.

— Ладно, Давай поспим. Если мне не изменяет память, это место далеко от дома.

Я не спорю. Проходит совсем немного времени, прежде чем мы засыпаем. Когда я просыпаюсь, он все еще спит и держит меня за руку.

Стюардесса пристально смотрит на нас.

Я сажусь прямо.

— Тебе что-то нужно?

Она улыбается.

— Я просто хочу сообщить, что в заднем шкафу для вас приготовлена одежда. Мы приземлимся через полчаса. Возможно вам захочется переодеться, хотя халаты вам тоже идут, — говорит она с насмешливым выражением лица.

Я ухмыляюсь.

— Нет, я думаю, мы все таки переоденемся. Спасибо.

— Конечно. Хотите что-нибудь выпить или поесть?

Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

Она смотрит на меня ещё мгновение.

Мое сердцебиение учащается. Я спрашиваю:

— Что-то ещё?

Она колеблется, затем спрашивает:

— Вы и ваш муж будете участвовать в Треугольнике Душ?

Меня охватывает замешательство и я говорю:

— Я не знаю, что это, но звучит интригующе.

Она облизывает губы, оглядывается на Шона, затем сообщает:

— Жена выбирает Третий глаз.

Я спрашиваю:

— В смысле, метафора из индуизма?

Она снова облизывает губы.

— Да. Чтобы вы достигли истинного просветления.

Я не понимаю, что она имеет в виду. Чувствую, будто пропускаю суть.

Она собирается что-то сказать, но передумывает.

— Я не понимаю. Можешь объяснить, что ты имеешь в виду?