Все это время Ренцо и Мила восхищаются каждой частью моего тела, называя его идеальным и божественным. От этого мне сначала неловко, но со временем я почти привыкаю. Их постоянные прикосновения и массаж держат меня в напряжении, и вскоре я уже чувствую, как влажность пропитывает кресло.
Ренцо опускается на колени, кладет руки мне на бедра и наклоняется ко мне.
— Что ты делаешь? — нервно спрашиваю я.
Он делает глубокий вдох, а затем смотрит на Милу и заявляет:
— Она готова.
Мой пульс учащается, а по позвоночнику пробегает холодок.
Он исчезает, пока Мила заканчивает завивать мои волосы.
Он возвращается, держа в руках мини-платье из белого кружева с корсетом, и объявляет:
— Время идет.
В животе вспыхивает буря бабочек, и мне становится не по себе, почти тошнит. Я кладу ладонь на живот.
Мила надувает губки.
— Ой, ну не надо так. Это же твой большой день!
— День, о котором мечтает каждая девушка всю свою жизнь! — подхватывает Ренцо.
Мое сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот разорвется.
Они сумасшедшие.
Вся эта ситуация — полный пиздец.
Я ни за что не выйду замуж.
Мила ухмыляется и щебечет:
— Правда уже рядом.
Убирайся отсюда, приказываю я себе, но в который раз не могу сдвинуться с места.
Я позволяю им помочь мне надеть корсет. Его плотные косточки подчеркивают грудь и утягивают талию. Спина остается такой же открытой, как и передняя часть, а нижний край платья еле закрывает ягодицы.
Ренцо и Мила хлопочут вокруг меня, затем она прикрепляет к бокам талии элегантный шлейф, который спадает на несколько футов позади. Ренцо бережно расправляет его.
Они подводят меня к зеркалу во весь рост.
Ренцо присвистывает.
Мила хлопает в ладоши.
— Идеальная невеста!
— Почти. Не забудь про фату, — напоминает Ренцо.
— Ой, точно, — Мила хватает тиару с кружевной вуалью и аккуратно закрепляет ее на затылке.
Я смотрю на свое отражение. Макияж безупречен. Я выгляжу роскошнее, чем когда-либо. На мне наряд, который можно носить только в спальне, но у него есть шлейф, словно это настоящее свадебное платье.
Сначала мои щеки пылают от смущения, но потом происходит что-то странное.
Чем дольше я смотрю, тем спокойнее становлюсь. И я не понимаю почему.
— Ах, вот оно, — мурлычет Ренцо, указывая на мое отражение.
— Что? — спрашиваю я.
Мила обнимает меня за плечи и шепчет.
— Ты приняла это. Ты действительно готова.
Я ошарашенно смотрю то на них, то на себя.
Я правда смирилась с этим?
Меня пронзает новая волна паники, и я резко качаю головой.
Мила наклоняет голову прямо к моей.
— Не делай этого. Ты так близко к правде.
Я замираю.
Ренцо элегантно протягивает мне руку, улыбаясь почти по-отечески:
— Пора занять место за столом. Пошли, il fiore (прим. пер. с итал. «цветочек»).
ГЛАВА 13
Шон
Часы проходят, а я до сих пор не понимаю, куда мы летим. Бёрн забрал мой телефон и запер его в шкафчике. С тех пор он то и дело дремлет, громко посапывая.
Все, что я могу делать, это мерить шагами салон самолета, ломая голову над тем, как попасть в Преисподнюю без того, чтобы жениться.
Я ни за что не женюсь.
Стюардесса отодвигает занавеску.
— Мы начинаем посадку. Займите свое место, пожалуйста.
Пульс ускоряется. Я на шаг ближе к разгадке тайны Преисподней и ответам о моем отце.
Я сажусь на место напротив Бёрна и приказываю:
— Просыпайся.
Он моргает несколько раз, затем смотрит на меня, пока шасси опускаются:
— О, отлично. Мы почти на месте.
— Где именно мы находимся? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня так же, как всегда, когда я задаю вопросы.
— Я не могу тебе этого сказать, дружище.
— Конечно, не можешь, — фыркаю я, мрачно откидываясь в кресле: — Это надоедает, не знать, что делать.
— Не переживай. Скоро ты узнаешь всё.
— Ты говорил, что мой отец создал Преисподнюю?
— Так и есть, — отвечает Бёрн и его лицо озаряет гордость.
— Тогда я должен знать обо всем, — заявляю я.
Он усмехается.
— Твой отец не был сторонником привилегий. Уверен, ты это уже понял.
У меня сводит живот. Я тоже не жду особого отношения, но эта тайна меня раздражает.
— Как только ты выберешь невесту, все начнет проясняться, — говорит Бёрн.
Я усмехаюсь.
Он наклоняет голову.
— Что смешного?