Брэкс идет следом, и мы направляемся в раздевалку. Сбрасываем одежду в мусоросжигатель, принимаем душ и берем чистую одежду с полки.

Когда я просовываю голову в футболку, мой телефон жужжит. Я быстро натягиваю ее на пресс и хватаю телефон.

Мурашки бегут по коже.

На экране: адрес на восточной окраине Гэри, штат Индиана. Это городок примерно в сорока пяти минутах от Чикаго, известный своими заброшенными фабриками и высоким уровнем преступности.

Сразу после этого приходит еще одно сообщение.

Неизвестный: Будь здесь через час. Без опозданий

Я смотрю на время на телефоне и чертыхаюсь. У меня не так много времени.

Могу не ехать. Кто они такие, чтобы диктовать мне условия?

Но если я не приеду, то не узнаю правду о своем отце.

Мой телефон снова завибрировал.

Неизвестный: Приходи один

Брэкс прерывает мои мысли.

— В какой клуб сегодня?

В груди сжимается. Я смотрю на него.

— Прости, но я не могу.

— О чем ты говоришь? Мы всегда идем праздновать после удачного дела.

— Прости, но я не могу. У меня есть дела.

— Какие? Куда ты? — спрашивает он.

— Это личное, — отвечаю я и направляюсь в другую сторону склада.

Брэкс следует за мной по пятам.

— Шон, не гони. Что с тобой?

— Ничего. Просто есть кое-что, что я должен сделать, — я запрыгиваю в один из стареньких джипов начала 2000-х.

Лиам хранит в складе разные тачки. Одни шикарные, вроде «Рейндж Роверов». Другие — старые, потрепанные, но с движками, которые обгонят спорткары. Для Гэри лучше выбрать что-то неброское.

Я открываю дверь гаража и выезжаю. Я смотрю в зеркало заднего вида. Брэкс стоит снаружи, скрестив руки и хмурясь.

Мне плохо. Мне не нравится скрывать от него правду, но я и сам не знаю, во что ввязываюсь.

Солнце клонится к закату. Следую указаниям навигатора и вскоре подъезжаю к складу. Окна без стекол. Других машин нет.

Сердце быстро колотится. Я втянул себя в неизвестность.

Я отвечаю на сообщение.

Я: Я здесь

Неизвестный: Заходи

Я должен настоять, чтобы они рассказали мне, в чем дело, но я знаю, что они этого не сделают. Предполагаю, что всё связано с той дракой, о которой шла речь в сообщении несколько недель назад. Поэтому я хватаю пистолет из бардачка как раз в тот момент, когда приходит еще одно сообщение.

Неизвестный: Не приноси с собой никакого оружия. Если принесешь, я его конфискую. И это будет наказанием для тебя

Я обдумываю варианты. Можно спрятать нож в ботинок, но, пожалуй, лучше этого не делать. Телефон снова вибрирует

Неизвестный: Ты ничего не можешь скрыть, Шон. Мы ждем, и у тебя есть две минуты, чтобы войти, иначе ты опоздаешь. Окно возможностей закрывается

— Чёрт! — Я захлопываю бардачок, а затем выхожу из машины, оглядываясь по сторонам и бормоча: — Ебанное днище.

Я подхожу к единственной двери в здании, поворачиваю ручку и толкаю тяжелую металлическую дверь. Она открывается со скрипом.

Единственное, что передо мной — это лестница, ведущая вниз. Я захожу внутрь и включаю фонарик на телефоне.

За спиной хлопает дверь, раздаётся щелчок, замок с электроприводом. Я замираю. Очередной раз задаюсь вопросом, во что же я ввязался.

Сейчас или никогда.

Я спускаюсь по лестнице, затем поворачиваюсь и спускаюсь по другой. Четыре этажа вниз, появляется еще одна дверь.

С другой стороны доносятся приглушённые звуки. Я глубоко вдыхаю, толкаю дверь, и в лицо ударяет спертый воздух. Оглушительные крики заполняют пространство.

Я вхожу и замираю в шоке. Комната тускло освещена. С потолка свисают лампочки, пол земляной. Толпа заполняет помещение от стены до стены.

Женщины, мужчины и даже несколько детей. Они выкрикивают оскорбления и ликуют от радости. Людей так много, что я не вижу, на что они смотрят, из-за чего так кричат.

Из тени выходит Джон. Он хлопает меня по спине и говорит с ирландским акцентом:

— Пришёл за десять секунд до дедлайна. Молодец.

Толпа ревёт ещё громче. Всё точно так же, как во время моих боёв, но я не вижу бойцов, слишком много людей.

— Как они сюда попали? Здесь же нет ни одной машины, — спрашиваю я.

Джон постукивает пальцем по виску.

— Это тебе знать не обязательно.

Я перевожу взгляд с него на толпу.

— Что это за место?

Губы Джона кривятся.

— Это то, что тебе понравится.

— Да ну? И почему же? — с сомнением спрашиваю я.

— Потому что твой отец придумал его, спроектировал и обожал, — сообщает он мне.