И это, казалось, было все, что требовалось. Гуннар держал меня, его пальцы в моих волосах, его локти сжимали мои плечи, и он толкался так сильно, как только мог, так сильно, что мы двигались по кровати, с такой мощью, что моя голова вскоре ударилась о спинку. Было невозможно дышать, думать или делать что-либо, кроме как держаться и чувствовать, а потом он просунул руку между нашими телами, и его большой палец тяжело опустился на мой клитор, и я разлетелась на тысячу осколков. Стала звездой в темном небе. Разбросанными и случайными звездами. Сияющей собственным светом.

И Гуннар последовал за мной, кончал со стоном, доносившимся до моего уха, прижимался ко мне, дергался, дрожал и разлетался на куски. И я погладила его по спине, вспоминая сладость, которая была у нас раньше. Вспоминая, как я любила его.

Как все было просто, подумала я.

Может быть, такова природа лжи. Как только в нее поверишь, она становится не чем иным, как сладким и удовлетворяющим оправданием. Это была фальшивая пища, на которой я могла бы прожить несколько дней.

Гуннар поцеловал меня в плечо. Сбоку от моей шеи. Влажные, небрежные поцелуи, которые не имели никакого смысла. А потом он откатился в сторону и плюхнулся обратно на кровать. И я почувствовала, как холод возвращается. Тишина. Ложь и вещи, в которые я хотела верить, несмотря на то, что знала лучше.

Я села, опустив ноги на пол, и поморщилась, когда мое тело перестроилось. У меня будет болеть между ног в течение нескольких дней, грязное напоминание о грязном человеке.

Грязной любви.

Я встала, проводя своеобразную инвентаризацию, и подошла к комоду. Мое белье было испорчено. Моя блуза. Из ящиков я достала новую пару нижнего белья, темные джинсы. Свитер и новый лифчик. Он наблюдал за мной с кровати. Я чувствовала на себе его взгляд.

— Ты все еще собираешься уехать? — спросил он.

— Секс… ничего не меняет, — сказала я.

— Забавно.

Гуннар встал с кровати, и я почувствовала панику, все мое спокойствие рухнуло под внезапным жаром его гнева. Его сосредоточенности. Гуннар натянул брюки, но не застегнул их. Остальную одежду он просто собрал в охапку, чтобы пройти по коридору в свою комнату.

— Что такое… что тут смешного? — спросил я.

— Для меня секс с тобой изменил все.

Глава 25

Наши Дни

Бренна

Я не спала. Не на простынях, которые пахли Гуннаром. Пахли сексом. Я сидела в кресле, смотрел в огонь и пыталась представить, какой будет моя жизнь, когда я покину Васгар.

А я не могла.

Мое воображение дрогнуло прямо за дверью дворца.

Или, может быть, это мой энтузиазм дрогнул.

Будильник зазвонил в семь утра. Я сбросила его и пошла в душ, чтобы переодеться перед последней встречей во дворце.

От кофе на пустой желудок меня затошнило, и я вышла из кабинета короля, чувствуя себя не совсем в своей тарелке. Бессонная и больная, я не сразу узнала Донала, сидящего за столом слева от закрытой двери.

— Донал! — вот что я спросила. — Что вы здесь делаете? Неужели мы первые?

Он покачал головой. Подписав свое имя на бумаге, он сунул ее в конверт и протянул мне конверт.

— Вы можете войти.

— Что все это значит?

— Гуннар все объяснит.

— Гуннар там? — спросил я. — Я думала, что встречаюсь…

У меня перехватило дыхание, когда в глубине моего сознания, наконец-то, прозвинел звоночек. Американский инвестор, блин.

Я толкнула дверь и увидела Гуннара, сидящего в одиночестве в своем кабинете. Он вписывался в обстановку за этим большим столом. Он соответствовал занимаемой должности.

— Это был ты! — проорала я.

Гуннар кивнул, и улыбка даже близко не коснулась его глаз. Он казался… тусклым этим утром. Все его напряжение спало.

— Честно говоря, Бренна, я думал, ты уже все поняла.

— Как тебе это удалось?

— Большую часть сделал Донал. Он герой этой истории. Я только продал душу за водку.

— Проклятая водка!

— Да. Проклятая водка.

Гуннар встал из-за стола и протянула руку за конвертом из плотной бумаги, о котором я забыла. Я передала его ему. Он открыл папку и разложил бумаги, подписав свое имя там, где были маленькие красные стикеры.

— Ты расторгаешь сделку? — спросил я. — Это все… тебе интересны только мои деньги?

Наши Дни

Гуннар

Я слишком хорошо постарался, чтобы она поверила, будто я ее не люблю. Ложь, которую я говорил, пытаясь заставить ее покинуть страну, была слишком эффективной. И мое молчание за последние три года только укрепило ее.

Я протянул ручку женщине, которую любил, но она не взяла. Она смотрела на меня покрасневшими глазами, сжав руки в кулаки.