– Я буду контролировать Сальваторе и флот, – предлагает Ренцо.

– А я присмотрю за рестораном, – быстро заявляет Франко.

– Передай Эдди, что он может со мной связаться, если ему понадобится какая-либо помощь.

Когда я встречаюсь взглядом с Дамиано, он говорит:

– Моя задница будет следить за тем, чтобы ты отдохнул.

Уголки моего рта приподнимаются в улыбке.

– Спасибо вам, братья.

Вот почему «Коза Ностра» чертовски сильна – потому что мы поддерживаем друг друга.

Когда мы вместе – мы непобедимы.

Я бегу по пустой дороге, а тени сгущаются, приближаясь ко мне.

Я открываю рот, чтобы закричать, но не могу произнести ни звука.

Давление вокруг меня все усиливается, кажется, что за мной кто-то гонится, но я никого не вижу.

Меня охватывает одиночество, но внезапно на мне оказывается свадебное платье.

Платье медленно заполняется черными чернилами, и мне становится все тяжелее двигаться.

Чернила доходят до моей шеи, и я начинаю задыхаться, глядя в черное небо.

Я не могу открыть рот, паника и страх настолько сильны, что кажется, что меня кто-то душит.

– Не-е-ет! – Я ударяюсь обо что-то твердое и пробуждаюсь.

Я судорожно хватаю ртом воздух.

– Я здесь, – слышу я над собой голос Анджело.

О боже! Нет!

Когда я понимаю, что уткнулась в грудь Анджело и это его руки я чувствую на своем теле, ко мне возвращается весь ужас пережитого.

Я вспоминаю Маурицио, угрожающего, что мой труп съедят черви.

Борьбу на балконе, прежде чем мы свалились за перила.

Пальцы Маурицио, хватающие за мое платье.

Тошнотворный звук удара.

Тело Маурицио, разбившееся о камень.

Страх упасть и разбиться насмерть; усилия, чтобы залезть обратно на балкон.

Страх, что меня остановят, пока я убегаю с виллы.

Ужас от того, что я покидаю Анджело.

Попытка скрыться от Анджело в потоке машин.

Анджело, который меня ловит.

– Ты…

Я инстинктивно пытаюсь вырваться из его рук, из моего горла вырывается крик.

– Детка!

Анджело все крепче прижимает меня к себе, а я неистово толкаю его в грудь. Я не в силах освободиться, поэтому начинаю умолять:

– П-пожалуйста. Это б-был несчастный с-случай. П-пожалуйста, Анджело…

Он меня убьет.

Он меня убьет.

Он меня убьет.

От этой убийственной мысли я продолжаю его отталкивать, напрягая все силы, чтобы освободиться из его крепкого захвата.

Продолжая держать меня одной рукой, Анджело берет меня за подбородок другой:

– Открой глаза, Виттория. Посмотри на меня!

Я беру его за запястье и открываю глаза. Как только я вижу его лицо, я начинаю безудержно рыдать.

Анджело обнимает меня так крепко, что мне становится больно.

– Господи, мне чертовски жаль, что я оставил тебя с ними. Я здесь. Ты в безопасности. Я с тобой, детка.

Хотя я все еще напугана, до меня начинает доходить смысл его слов, и я начинаю безудержно плакать.

Мое тело обмякает в его объятиях, от облегчения все силы покидают меня.

– Ан-дже-ло, – всхлипываю я, и мои плечи подрагивают от страшного груза, который на меня свалился. – Мне… мне… жаль.

– Господи Иисусе, – стонет он, словно испытывая физическую боль.

Он сажает меня к себе на колени и осыпает мое лицо поцелуями.

– Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты не убивала моего дядю и ты сбежала, потому что испугалась. Все в порядке. Я не сержусь.

Анджело продолжает осыпать меня поцелуями, его руки – как стальная броня вокруг меня. Из-за эмоциональных переживаний последних дней я рыдаю у него на груди.

– Босс? – слышу я голос Большого Рикки.

– Принеси сладкой воды! – рявкает Анджело.

Время вокруг меня искажается, а моя голова все еще заполнена водоворотом травмирующих событий.

Внезапно к моим губам подносят стакан:

– Пей, детка.

Мне удается сделать несколько глотков, прежде чем я сотрясаюсь от очередного рыдания. Меня заставляют сделать еще глоток, а потом стакан исчезает, и Анджело успокаивающе меня укачивает:

– Я здесь, mia piccola cerviatta. Ты в безопасности.

Всхлипы замирают у меня на губах, а страх и паника ослабевают настолько, что я могу мыслить ясно.

Только теперь я осознаю, что нахожусь в нашей спальне и на мне одна из рубашек Анджело.

Он берет меня за подбородок и слегка закидывает мне голову, чтобы видеть мое лицо. Когда мы встречаемся взглядами, губы у меня начинают дрожать.

– Тебе лучше? – мягко спрашивает меня Анджело.

На его лице столько беспокойства, что его легко можно принять за гнев.

– Мне оч-ч-чень жаль, – хнычу я.

Анджело качает головой:

– Все в порядке, детка.

Он проводит ладонью по моей щеке с такой любовью, что у меня из глаз снова катятся слезы.