Я качаю головой и откусываю еще кусочек тоста. Когда я проглатываю, Анджело приподнимает мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза:

– Скажи словами.

Уголки моих губ ползут вверх, а по моей шее разливается жар.

– Тебя тоже любят, – говорю я.

Я наблюдаю, как Анджело сводит брови и постепенно осознает, что я пытаюсь сказать. Уголки его рта приподнимаются в сексуальной улыбке.

– Правда?

Я ставлю чашку и тарелку на кофейный столик, забираюсь к нему на колени и обвиваю руками его шею. Я делаю глубокий вдох и встречаю его пристальный взгляд.

– Вчера я решила, что потеряла тебя, и это разбило мне сердце.

Анджело подносит руку к моей шее и проводит большим пальцем по моей коже.

Я наклоняюсь к нему и нежно целую его в губы, а потом отстраняюсь на несколько сантиметров.

– Мне показалось, что мир вокруг меня рухнул.

Анджело медленно выдыхает:

– Ты никогда меня не потеряешь, mia piccola cerviatta.

Сокращая небольшое расстояние между нами, он целует меня, а потом снова смотрит мне в глаза:

– Я чертовски сильно тебя люблю, Виттория. Ничто – абсолютно ничто – на этой забытой Богом планете не сможет нас с тобой разлучить. – Он снова меня целует меня. – Ты прочно укоренилась в моем сердце и в моей душе. – Еще один поцелуй. – Боже, я чертовски тебя люблю!

Я улыбаюсь ему в губы и счастливо смеюсь.

Когда я слышу, как много для него значу, тьма, окружавшая меня, словно тяжелый плащ, наконец рассеивается. Я знаю, мне потребуется время, чтобы справиться с пережитыми травмами, но в эту минуту я чувствую себя благословенной.

Я чувствую себя счастливой.

Я чувствую себя невероятно любимой.

Анджело меня любит.

Это был долгий день, я взбудоражен настолько, что готов кого-нибудь прибить.

Я уставился на экран телевизора, но на самом деле даже не смотрю фильм, а просто потягиваю из стакана виски. Внезапно мой телефон начинает вибрировать, и я со вздохом достаю его из кармана.

– Риццо, – отвечаю я.

– Это Эдди. Я подумал, что тебе стоит знать о том, что Джорджио открыл еще один счет в казино. Он должен уже восемьдесят тысяч. Положить этому конец?

Беспричинный гнев вспыхивает в моей груди, и я рычу:

– Я сам с этим разберусь.

– Еще он приставал к стриптизершам и хвастался, что он твой шурин, – подливает Эдди масла в огонь.

И почему я еще не убил этого ублюдка?

Закончив разговор, я допиваю остатки виски, потом встаю и иду спальню, чтобы переодеться.

Этому ублюдку явно жить надоело, а мне надоело с ним нянчиться.

Переодевшись в костюм, я засовываю за пояс брюк пистолет и возвращаюсь в гостиную.

Виттория лежит на одном из диванов, а Тини сидит у нее в ногах. Наверное, как только я ушел, он придвинулся к ней поближе.

Они смотрят романтическую комедию, а Рита постоянно приносит им еду и напитки.

Виттория бросает на меня быстрый взгляд, когда я наклоняюсь над ней.

– Я отлучусь на час, – говорю я, целуя ее в губы. – Скоро вернусь.

– М-м-м… хорошо.

Мне не нужно ничего говорить Большому Рикки, он выходит из дома следом за мной и, только когда мы садимся во внедорожник, спрашивает:

– Куда едем?

– Мне надо найти Романо.

Большой Рикки заводит двигатель и звонит кому-то.

– Привет, Романо в клубе? Спасибо, – произносит он через минуту. Большой Рикки встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида: – В клубе его нет. Заедем к нему домой?

– Да.

Пока мы едем, я изо всех сил упираю кулаки в бедра, потому что стресс и беспокойство последних двух дней захлестывают меня, словно кипяток.

Я не могу убить своего дядю за то, что он сказал и что он сделал Виттории.

Я не могу убить свою тетю за то, что она пыталась в меня выстрелить.

Но я, черт возьми, могу убить Джорджио Романо за все, что он сделал с Витторией, и за то, что он – кусок дерьма, который не заслуживает, чтобы его оставили в живых.

Я собираюсь выместить всю свою злость на этом ублюдке.

Когда Большой Рикки останавливает внедорожник перед прежним домом Виттории, я распахиваю дверцу и вылезаю из машины. Я подхожу к дому и поднимаюсь по ступенькам на крыльцо.

Большой Рикки колотит во входную дверь, потом оглядывается по сторонам.

Когда дверь открывается, я отвожу руку назад и бью Романо кулаком прямо в нос. Ублюдок отшатывается назад и плашмя падает на задницу.

Он издает стон и прикрывает рукой нос, кровь сочится сквозь его пальцы.

– Я ничего не сделал, – говорит он со смесью замешательства и страха на лице.

Большой Рикки быстро проверяет гостиную.

– Убирайся отсюда! – слышу я его голос.

Через минуту мимо меня пробегает полуголая женщина, и я узнаю в ней одну из стриптизерш в моем клубе.

Делая глубокий вдох, я упиваюсь видом крови Романо, потом снимаю куртку и передаю ее Большому Рикки.