Склонившись над своей женой, я прижимаюсь губами к ее лбу. Я закрываю глаза и благодарю всех святых за то, что Виттория снова в безопасности и в моих объятиях.

Я больше никогда не оставлю ее одну. Рядом с ней всегда будет либо Тини, либо Большой Рикки, – либо я сам.

Когда внедорожник останавливается возле частного самолета, я жду, пока Большой Рикки откроет нам дверцу, потом вылезаю из машины с Витторией на руках.

Большой Рикки бросает на нее обеспокоенный взгляд:

– Господи, босс.

– Давай отвезем ее домой, – бормочу я.

Когда мы садимся в самолет, я плюю на правила и отказываюсь выпускать жену из рук, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Я сажусь и устраиваю ее у себя на коленях.

Обратный перелет в Нью-Йорк занимает не очень много времени, но когда я на руках вношу Витторию в наш дом, я уже измотан до чертиков.

– Вызови врача, – приказываю я Большому Рикки.

Я ожидал, что Виттория придет в сознание еще в самолете, но этого не произошло и меня это чертовски беспокоит.

– Уже звоню, – говорит Большой Рикки, и я оставляю его одного в гостиной.

Я на руках отношу Витторию в нашу спальню и осторожно укладываю на постель.

Сняв с нее туфли, отбрасываю их в сторону.

– Доктор уже в пути, – сообщает мне Большой Рикки.

– Отлично. Закрой дверь и жди его внизу.

Услышав, что дверь спальни закрылась, я направляюсь в гардеробную и снимаю с вешалки одну из своих рубашек. Я возвращаюсь к Виттории, сажусь рядом с ней и осторожно снимаю с нее платье и нижнее белье.

Я чертовски рад, когда не обнаруживаю у нее на теле синяков.

Переодев Витторию в свою рубашку, я иду в ванную, чтобы намочить полотенце. Я смотрю на свое отражение в зеркале – клянусь, мне кажется, что из-за беспокойства о безопасности Виттории я постарел лет на десять.

Вернувшись в спальню, я сажусь рядом с ней и нежно протираю ее руки, ноги и ступни.

Больше всего на свете я хочу позаботиться о ней, но, понимая, что я больше ничего не могу сделать, чувствую себя чертовски бесполезным. Я накрываю Витторию одеялом, а затем беру ее слабую руку в свои.

Я прижимаюсь губами к ее пальцам.

– Проснись, детка. – Я прерывисто вздыхаю. – Проснись, пожалуйста.

Теперь, когда Виттория опять со мной, мои мысли устремляются в темный туннель – и я думаю обо всем, что могло пойти не так.

Дядя Маурицио мог ее убить.

Пока она была в бегах, ее мог поймать один из моих врагов.

Я мог опоздать, и эта чертова машина могла ее сбить.

Я мог потерять Витторию.

Я отпускаю ее руку и, хватая ее за плечи, прижимаю к себе. Слабость ее тела разбивает мою душу на кусочки.

– Боже, детка, – стону я. – Открой свои прекрасные глазки.

Кто-то стучит в дверь, и я снова укладываю Витторию на постель. Накрыв ее одеялом, я встаю.

– Войдите.

Большой Рикки открывает дверь, и в комнату входит доктор Барнс. Этот человек числится у меня в штате на случай, если кому-то из моих людей понадобится медицинская помощь – например, надо будет извлечь пулю.

– Добрый день, мистер Риццо. Чем я могу быть вам полезен?

Я жестом указываю на Витторию:

– Моя жена потеряла сознание три часа назад и до сих пор не пришла в себя.

Доктор Барнс подходит ближе и достает из сумки стетоскоп.

– У миссис Риццо были какие-то еще симптомы до того, как она потеряла сознание?

– Она пережила психологическую травму, – неопределенно отвечаю я.

– Никаких физических повреждений? – спрашивает врач, слушая ее дыхание и сердцебиение.

– Нет.

– Она не беременна?

Я перевожу взгляд на Витторию и отвечаю:

– Не знаю. Хотя такая вероятность есть.

Я наблюдаю, как доктор Барнс измеряет давление. Закончив осмотр, доктор смотрит на меня:

– У нее немного понижено давление. Думаю, она крайне истощена и просто нуждается в отдыхе. – Доктор снова смотрит на Витторию. – Я поставлю капельницу, чтобы восполнить количество жидкости в организме.

– Давление немного понижено? – переспрашиваю я, глядя на Витторию.

Доктор кивает и поднимается на ноги:

– Ей просто нужен покой и отдых в течение нескольких дней, но я еще приду ее проверить. Дайте мне знать, если ее состояние изменится. – Доктор смотрит мне в глаза. – Вы сказали, что она пережила психологическую травму, поэтому я бы рекомендовал ей сеанс у психотерапевта.

– Я подумаю об этом, когда она придет в сознание, – вздыхаю я. – Как долго она будет находиться под капельницей?

– Пакет с физраствором закончится через сорок пять минут, и вы сможете вынуть иглу. – Он переводит взгляд с меня на Большого Рикки. – Вы ведь уже делали это раньше, верно?

Мы оба киваем. Нашим парням неоднократно ставили капельницы.

Мы наблюдаем, как доктор Барнс ставит капельницу, и я испытываю боль, когда игла прокалывает кожу Виттории. Доктор жестом показывает Большому Рикки, чтобы он держал пакет над Витторией.

– Спасибо, доктор. Заплати доктору Барнсу и проводи его, – киваю я Большому Рикки.