– Нет, не возненавижу. – Сделав глубокий вдох, я уточняю: – Я не разозлюсь на тебя, но я вне себя от бешенства из-за того, что тебе пришлось пройти через этот ад.

Виттория хмурит брови и, слегка поколебавшись, спрашивает:

– Что тебе сказала Глория?

– Сейчас это не имеет значения. Я хочу услышать твою версию.

Я продолжаю поглаживать ее лицо, надеясь, что это поможет ей успокоиться и она все мне расскажет.

Виттория тяжело сглатывает и садится ко мне на колени, чтобы сидеть чуть прямее. Она прислоняет голову к моему плечу и устало вздыхает.

– Все произошло так быстро, – тихо произносит она. – Я пошла в спальню с Глорией, и пока я любовалась видом с балкона, она оставила меня в комнате одну. Я не придала этому значения. В следующую секунду в комнату вошел Маурицио и бросил на кровать конверт. Он сказал, что в нем пять тысяч евро, потому что это все, чего я стою.

Мне приходится прилагать столько усилий, чтобы не взорваться, что я скрежещу зубами. Я обхватываю рукой ее голову и прижимаюсь губами к ее локонам.

Господи, черт побери! Пять тысяч евро. Она, наверное, почувствовала себя дешевкой!

– Ты стоишь больше, чем все деньги мира, – рычу я, прижимаясь губами к ее волосам. – Черт побери, ты бесценна, Виттория!

Она убирает руку с моей груди и крепко сжимает мое запястье.

– Маурицио велел мне бросить тебя, чтобы ты мог жениться на другой женщине. Он сказал, что, если я этого не сделаю, он закопает меня на заднем дворе.

Чертов ублюдок!

Зная, каким жестоким мог быть мой дядя, я могу себе только представить, насколько травмирующим это было для Виттории.

Я сжимаю челюсть, а она, заикаясь, продолжает:

– Он с-сказал, что прос-с-следит, чтобы в-вы п-произнесли с-свои к-клятвы на том месте, г-где ч-ч-черви будут п-п-пожирать мой т-т-труп.

Черт!

Меня захлестывает белая ярость, и я с трудом втягиваю в себя воздух.

Черт!

Я прижимаю Витторию к груди и зарываюсь лицом в ее волосы.

Черт!

Дыши.

Я задыхаюсь, и Виттория обнимает меня за шею. Она снова сдвигается, устраиваясь у меня на коленях, и ее пальцы вплетаются мне в волосы.

– Прости, – шепчет она.

Я качаю головой, пытаясь взять под контроль ярость, я жажду разрушения и мести. Только кровь может утолить эту жажду.

Отстранившись от Виттории, я обхватываю ладонями ее лицо и смотрю ей в глаза:

– Что произошло потом?

Ее руки снова сжимают мои запястья, а брови сходятся вместе.

Глядя на мою невинную маленькую лань, я не могу понять, как кто-то мог причинить ей боль.

– Я сказала, что ты никогда не поверишь, что я тебя бросила, – шепчет она. – Маурицио наорал на меня, а когда я попыталась дотянуться до телефона, чтобы позвонить тебе, он меня отдернул. Мы споткнулись о перила… – Ее лицо напрягается от пережитого ужаса. – А потом… – Она тяжело дышит и крепче сжимает мои запястья. – Потом мы… – Ее дыхание учащается. – Мне плохо.

Она сотрясается всем телом. Вскочив, я подхватываю ее на руки и спешу в ванную.

Я не успеваю добежать до туалета, и Виттория пытается меня оттолкнуть, когда ее начинает тошнить. Желчь стекает по ее руке на пол. Я быстро ставлю ее на ноги и помогаю ей наклониться к раковине.

Когда моя жена содрогается всем телом из-за проклятого кошмара, который она пережила, мое чертово сердце опять разрывается.

Я включаю холодную воду и протираю ей шею и руку. Ее тело судорожно дергается, а издаваемые ею звуки меня просто убивают.

Внезапно Виттория теряет все силы, но мне удается поймать ее за талию, прежде чем она успевает упасть на пол:

– Я с тобой, детка.

Я перемещаю ее в душ и открываю краны. Прислоняя ее всем телом к себе, я снимаю с нее рубашку.

Виттория горячая на ощупь, и я держу ее под струями прохладной воды.

– Как приятно, – шепчет она через несколько секунд.

Когда к ней возвращаются силы и она может стоять самостоятельно, я делаю воду немного теплее.

Хотя я все еще в костюме, я беру в руки мочалку и гель для душа.

– Костюм промокнет, – говорит Виттория.

– Ну и пусть, – бормочу я и начинаю мыть ее тело, стараясь прикасаться к ней как можно нежнее. – Ты – единственное, что для меня важно. – Я встречаюсь с ней взглядом. – Ты – смысл моей проклятой жизни, Виттория. Я умру, если потеряю тебя, – хрипло признаюсь я.

Анджело так заботлив, что мои эмоции становятся еще острее.

Обмыв каждый сантиметр моего тела, Анджело выключает воду и помогает мне выйти из душа. Я скольжу по нему взглядом, пока он вытирает меня полотенцем.

Несмотря на то что я все еще не оправилась от пережитой травмы, мое сердце переполняет невероятная любовь к этому мужчине.

Он кладет одну руку мне под спину, а другую – под ноги, поднимает меня и относит обратно в постель.

Потом он быстро уходит в гардеробную за чистой футболкой и осторожно натягивает ее на меня через голову.

– Мне нужно почистить зубы, – говорю я, не сводя с него глаз.