Я наблюдаю, как она торопливо идет по проходу, и через мгновение возвращается с бутылкой воды и пачкой салфеток.

Она приседает возле моего кресла и гладит меня по руке:

– Вы в порядке?

Я качаю головой и закрываю лицо, не в силах перестать плакать, оттого что она так добра ко мне.

Клэр продолжает гладить меня по плечу, а потом шепчет:

– Мне очень жаль. Мне жаль, что я ничем не могу вам помочь.

С содроганием вдыхая, я киваю и говорю:

– Спасибо. Я просто… – Я смотрю на нее. – Я просто еще не осознала случившееся.

– Я понимаю. – Она с сочувствием смотрит на меня. – Я сейчас вернусь.

Я киваю, и когда она встает и уходит, я снова поворачиваюсь к проходу спиной.

Через несколько секунд она возвращается со стаканом виски.

– Это поможет вам справиться с шоком.

– Спасибо.

Я делаю глоток. Жидкость, которая на вкус как бензин, обжигает мне горло и я закашливаюсь.

– Принести вам что-нибудь поесть?

Я качаю головой и ставлю стакан на столик.

– Не нужно, я в порядке. Спасибо вам за все.

Я больше никогда не буду в порядке.

Клэр возвращается к своим обязанностям, а я вновь и вновь прокручиваю в голове, как мы с Маурицио перелетаем через перила балкона.

Я вижу его тело, лежащее на камне, и мертвый взгляд его безжизненных глаз.

Я вижу это.

Снова и снова.

Дрожащей рукой я прикрываю рот, не в силах справиться с пережитой травмой.

Я слышу гнев в голосе Анджело.

Я потеряла его.

Мое тело пронзает невыносимая душевная боль.

Я потеряла не только Анджело. Я потеряла Тини. Риту. Даже Большого Рикки. Не успела я подумать, что у меня наконец-то появилась семья, о которой я всегда мечтала, ее у меня жестоко отняли.

Хуже всего то, что они будут меня преследовать – не потому, что хотят меня вернуть, а потому, что хотят отомстить.

Люди, которых я полюбила, хотят моей смерти.

Я больше никогда не найду покоя. Мне придется постоянно быть начеку и все время переезжать с места на место.

Почему это произошло?

Я никогда не смогу вернуться на Лонг-Айленд. Я больше никогда не увижу отца Паризи и Розу.

Я действительно потеряла все, что было для меня важным.

На меня снова нахлынули травмирующие воспоминания о том, как Маурицио падает и разбивается насмерть.

Я убила человека. Это смертный грех.

Никакие мольбы о прощении не смоют это пятно с моей души.

Даже Бог оставил меня.

Слезы беззвучно катятся по моим щекам, а мрачная реальность сеет гибель в моей душе.

Мне так жаль, Анджело.

Отчаянно нуждаясь в утешении, я достаю из сумочки мобильный телефон и открываю нашу переписку с Анджело. Я прокручиваю ее в самое начало и читаю все сообщения, которые мы друг другу отправили. Но ни одно из них не приносит мне утешения. Наоборот, эти сообщения разбивают мне сердце.

В этот момент отчаяния и мрака я понимаю, что я не просто влюбилась в Анджело. Я люблю его.

Я люблю его всем сердцем и всей душой.

И я даже не успела сказать ему об этом.

Анджело.

Самолет летит в направлении Цюриха, где я должна сделать пересадку, а моя душа оплакивает мою невыразимую потерю.

Один из охранников обнаружил наш седан и, обыскав его, нашел на заднем сиденье багаж Виттории.

Сигнал устройства слежения пропал десять минут назад, значит, Виттория, скорее всего, села на чертов самолет. Либо уничтожила кольцо, в чем я сильно сомневаюсь.

– Узнай, каким рейсом летит Виттория! – рявкаю я, вернувшись к внедорожнику.

– Куда мы едем? – спрашивает Большой Рикки, беря в руки багаж Виттории.

– К нашему самолету. Нам нужно взлететь как можно скорее.

– Позвони мне, как только выяснишь, на какой рейс села миссис Риццо, – кричит Большой Рикки Бруно, который уже бежит ко входу в аэропорт.

Бруно машет рукой, показывая, что услышал приказ.

Господи, детка, остановись, чтобы я смог до тебя добраться.

Мы забираемся обратно во внедорожник, и пока Большой Рикки едет к месту стоянки частного самолета, я звоню пилоту, чтобы они могли дозаправиться и подготовиться к взлету.

О Господи! Единственное, на что я рассчитываю, – это то, что Виттория летит с пересадкой, а частный самолет отправится прямо в аэропорт имени Кеннеди.

Я перепроверяю, чтобы убедиться, что не ошибся, и с облегчением выдыхаю, увидев, что из Сицилии нет прямых коммерческих рейсов в Америку.

Я доберусь туда раньше Виттории.

Если, конечно, она вообще собирается вернуться в Нью-Йорк.

Я сердито вздыхаю.

Мне нужно сообщить остальным главарям «Коза Ностры» о том, что произошло. Я набираю номер и жду соединения.

– Привет, как дела? – отвечает мне Дамиано.

– У меня плохие новости, – говорю я охрипшим от напряжения голосом. – Мои дядя и тетя мертвы. Они меня предали.