Она поднимается на ноги и смотрит между двумя гробами, а затем прерывисто вздыхает. Она начинает тихо петь, ее ирландский акцент более заметен, чем когда-либо. Охранники, которые являются ирландцами, тихо присоединяются.

Песня такая же, как та, которую она слушала сразу после того, как мы вернулись домой. Она наполнена благоговением, а любовь, которую Уинтер испытывает к своей погибшей семье, заставляет каждую строчку звучать болезненно грустно.

Когда стихают последние ноты песни, Уинтер шепчет.

— Спокойной ночи.

Она начинает отходить от гробов и проходит прямо мимо меня. Когда она продолжает, я смотрю на Демитрия, который быстро говорит.

— Мы похороним их. Иди к ней.

Я мчусь за Уинтер, и когда я догоняю ее, она издает душераздирающий всхлип, обхватив себя рукой за талию, как будто горе угрожает разорвать ее пополам.

Не раздумывая больше, я подхватываю ее на руки и продолжаю идти к дому.

— Берег, — выдавливает она слова, и когда я меняю направление, она обнимает меня за шею и прячет лицо у меня на плече.

— Ш-ш-ш... — шепчу я.

Когда я достигаю берега, я сажусь и располагаю Уинтер так, чтобы ее спина упиралась мне в грудь. Я не спускаю глаз с земли вдалеке, чтобы у нее было немного уединения, пока она скорбит.

— Киллиан, — выдыхает она, — Я даже не могу похоронить его.

Я крепко обнимаю ее и целую в волосы. Когда моя жена слабеет в моих объятиях, я обещаю заставить Бланко страдать так же, как страдает она.

Зная, что это поможет ей немного успокоиться, я бормочу.

— Мы скоро отомстим.

Она начинает кивать, затем немного поворачивается, чтобы видеть мое лицо. Я смотрю на ее заплаканные щеки и синяки в ее глазах и снова притягиваю ее к себе.

Мои руки продолжают сжиматься вокруг нее, пока она не начинает хныкать. Когда я ослабляю хватку, она прижимается ближе ко мне.

Я прижимаюсь губами к ее лбу, борясь с непрекращающейся потребностью убивать ее врагов.

Моих врагов.

Поднося руку к подбородку Уинтер, я приподнимаю ее лицо, пока наши глаза не встречаются.

— Ты не одна.

Уинтер кивает и, обхватив меня руками за шею, садится мне на колени и крепко прижимается ко мне. Я кладу руку ей за голову, а другой рукой обнимаю ее. Долгое время я даю Уинтер утешение, в котором она нуждается, когда мы просто держимся друг за друга.

Она притихла, но я не двигаюсь. Когда поднимается ветер, она шепчет.

— Я влюбляюсь в тебя. Пожалуйста, поймай меня.

Я отстраняюсь, чтобы видеть глаза Уинтер, и мой взгляд скользит по ее лицу. Мое сердце расширяется, пока не переполняется моей преданностью ей. Я никогда не испытывал таких сильных эмоций к другому человеку, и это заставляет меня пробормотать.

— Я уже поймал тебя. Отдай мне свое сердце, Принцесса. Люби меня.

Уинтер отводит руки назад и обхватывает мою челюсть мягкими ладонями. Мы пристально смотрим друг другу в глаза, а затем она наклоняется вперед и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах.

— Ты завладел моим сердцем, Дэмиен.

Я не позволяю ей отстраниться, но прижимаю ее к себе, когда завладеваю ее ртом. Мой язык касается ее языка, желая попробовать на вкус слова, которые она сказала. Наши губы сливаются воедино, и проходят минуты, пока наши языки танцуют, прежде чем мы медленно отрываемся друг от друга.

Уинтер прижимается щекой к моему плечу, и я чувствую, как ее дыхание скользит по моей шее. Через пару секунд она шепчет.

— Расскажи мне о своем детстве.

Нахмурившись, я спрашиваю.

— Зачем?

Она издает смешок.

— В детстве я слышала страшные истории о Ветровых. Киллиан рассказывал это так, будто ты страшила.

— Baba Yaga, — бормочу я, — Киллиан не ошибся.

Уинтер поднимает голову и хмуро смотрит на меня.

Я смотрю на воду.

— Я впервые выстрелил из пистолета в возрасте семи лет. К тому времени, когда мне было тринадцать, я никогда не промахивался. На мой шестнадцатый день рождения отец взял меня на охоту.

— На кого ты охотился? — Уинтер спрашивает.

Я снова перевожу взгляд на нее.

— У моего отца был контракт на убийство кого-то, и он заставил меня это сделать.

— Значит, ты закончил контракт? — спрашивает она.

Я киваю, затем спрашиваю.

— Сколько тебе было лет, когда Киллиан научил тебя стрелять из оружия.

— Четырнадцать.

Я поднимаю руку к ее шее и провожу пальцем по шраму.

— Расскажи мне, что случилось.

Уинтер делает глубокий вдох.

— Мы выходили из торгового центра. На полпути к машине они открыли по нам огонь. Моя мама... она схватила меня и толкнула на землю. В нас обоих стреляли, только ей выстрелили в голову. Киллиан схватил меня и вытащил оттуда. Он вылечил меня... — ее голос затихает, и проходят долгие секунды, прежде чем она шепчет, — Киллиан был для меня всем. Он взял на себя роль моей матери. Он был моим лучшим другом. Он — все хорошие воспоминания, которые у меня есть.

Я снова провожу большим пальцем по шраму.

— Ты его очень любила.

— Больше, чем кого-либо.