Присев на корточки рядом с Инной, нашей семилетней маленькой девочкой, я бормочу.

— Сделай глубокий вдох, затем медленно выдохни, прежде чем нажать на курок.

Инна кивает, затем наводит прицел на ствол. Я смотрю, как она вдыхает и выдыхает, а затем ее крошечный пальчик нажимает на спусковой крючок.

Когда пейнтбольный мяч шлепается на спину Киллиана, и он испускает проклятие, я хватаю Инну и убегаю в укрытие.

— Маленькие засранцы, — кричит Киллиан нам вслед.

Смех Инны разносится по лесу, и я прикрываю ей рот, стараясь сам не рассмеяться.

— Ш-ш-ш, нам нужно быть тихими.

— Тихая моя задница, — хихикает Николай, наш одиннадцатилетний сын, и тут пейнтбольный мяч попадает мне в ногу, — Мама, я поймал папу, — кричит он.

Я не прекращаю бежать и направляю пистолет на Николая, я стреляю ему в живот, ярко-желтые брызги попадают на его черную рубашку.

— Папа! — кричит он, а затем бежит за мной, как раз в тот момент, когда Уинтер пробивается сквозь деревья.

Инна цепляется за меня, как обезьянка, утыкаясь головой мне в шею, когда пейнтбольные мячи шлепаются мне в спину. Я резко падаю на колени, простонав.

— Спасайся, Инна. Беги.

— Не глупи, папочка, — она подтрунивает надо мной, а затем открывает огонь по своей матери и брату. Ни у кого не хватит духу застрелить ее, и я ползу за своей дочерью в поисках укрытия.

— Взрослый мужик прикрывается ребенком, — бормочет Киллиан, пытаясь пройти мимо Инны. Внезапно Киллиан бросается вперед, хватает Инну, перекидывает ее через плечо, и она визжит, — Это обман, дедушка.

Она направляет пистолет на его задницу и нажимает на курок, а затем я изо всех сил пытаюсь дышать, когда из меня вырывается смех.

Киллиан опускает ее и падает на колени, схватившись за задницу. Инна одаривает его самодовольным взглядом.

— Я Кровавая Принцесса. Никто не шутит со мной.

Николай стреляет в меня еще раз, и тогда я вскакиваю, и его пронзительный крик эхом разносится по лесу, пока я гонюсь за ним. Он унаследовал скорость своей матери.

— Мама! — кричит Николай, пробираясь сквозь деревья. — Помоги!

Пейнтбольный мяч шлепается мне в спину, а затем еще один. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Уинтер, которая улыбается мне. Я бросаюсь вперед и быстро хватаю ее, прижимая к своему телу, а затем размазываю краску со своей шеи по всему ее лицу.

Она издает визгливый смех и, видя, как она счастлива, я заявляю права на ее губы.

— Фу, — внезапно говорит Инна, заставляя Уинтер снова рассмеяться.

— Если бы не фу, ты бы не…

— Киллиан! — Уинтер заставляет его замолчать, прежде чем он успевает закончить предложение. — Ей всего семь.

— Я бы не что? — спрашивает Инна, когда Николай возвращается к нам.

— Твоя мама меня отшлепает. Пойдем смоем краску, — говорит Киллиан, беря Инну за руку.

Мы возвращаемся в дом, атмосфера игривая, пока Дана не замечает нас.

— Ты и ногой не ступишь в этот дом в таком виде.

— Ой, да брось, любимая, — усмехается Киллиан, когда начинает бежать за ней. Дана издает вопль и исчезает внутри.

— Все, примите душ перед ужином, — говорит Уинтер, когда мы заходим внутрь.

Мы расходимся по своим комнатам, и я обязательно запираю дверь, прежде чем последовать за Уинтер в душ.

Она открывает краны, и затем мы раздеваемся, мои глаза все еще упиваются видом ее обнаженного тела.

— Иди сюда, — рычу я, затаскивая ее под струю.

— Ты запер дверь? — спрашивает она, обнимая меня за шею.

— Да — я опускаю голову и заявляю права на рот моей жены.

Прошло пятнадцать лет, а я все еще не насытился ею. Еще ста лет было бы недостаточно, не с Уинтер и ее огненным духом, поддерживающим огонь в моем сердце.

Конец