Из дома раздается выстрел, привлекая мое внимание, и это дает греку долю секунды, чтобы ударить меня сбоку по шее. Удар на мгновение выбивает меня из колеи, и, желая добраться до Елены, я приставляю пистолет к его голове. Он хватает меня за предплечье, и наши силы сталкиваются — его воля к выживанию и моя воля покончить с ним.

Из меня вырывается глубокое рычание, когда я использую все, что у меня есть, приближая ствол Glock к его голове, а затем делаю выстрел.

Грек откидывается на землю, его глаза безжизненны. Я испытываю огромное удовлетворение, но, не имея времени насладиться убийством, я вскакиваю и бегу в дом.

— Нет! — я слышу крик Елены, ее голос, наполненный тем же гневом, пульсирует во мне. Это толкает меня вверх по лестнице, и когда я врываюсь в кабинет, все здравомыслие покидает мой разум.

Мое сердце останавливается.

Мое дыхание прерывается.

Весь мой гребаный мир заходит в тупик.

Умбрия обнимает Елену за шею и приставляет пистолет к ее голове. В левое плечо Елены вонзился Ka-bar.

Поднимая руку, я направляю ствол своего Glock на женщину. Мои глаза метаются между Умбрией и Еленой, и от странного сходства, которое я вижу, мои губы приоткрываются от шока. Они одинаковые, просто Умбрия старше.

Иисус Всемогущий.

Я чувствую Франко за своей спиной, и это дает мне некоторое утешение, зная, что если я потерплю неудачу, он сможет отомстить за меня.

Умбрия начинает хихикать, звук наполнен безумием.

— Наконец-то, тебя трудно убить.

— Умбрия? Кто ты, черт возьми, такая? — я выплевываю вопрос, хотя уже знаю ответ.

— Ева Лукас, твой отец — мусор.

Ее слова заставляют меня нахмуриться.

— Мой отец? Какое отношение он имеет к тебе?

— Я та, кого он бросил ради твоей матери. Меня скормили Валентино.

Мой палец сжимается вокруг спускового крючка, но я не могу выстрелить, не рискуя Еленой.

— Все мужчины Котрони одинаковы. Все лжецы. Я делаю Елене одолжение, убивая тебя, точно так же, как я убила твоего отца.

Мои глаза встречаются с глазами моей жены, а затем Елена выхватывает нож из ее плеча и, вытащив его с яростным криком, вонзает его в бок своей матери.

Елена вырывается из рук Евы, и я, не колеблясь, делаю выстрел. Ева отшатывается от пули, попавшей ей в грудь, и, когда я подкрадываюсь к ней, я вонзаю еще одну пулю ей в горло.

Ева падает на пол, булькая кровью, скопившейся в ее горле. Когда я подхожу, чтобы встать рядом с ней, я встречаюсь с ней взглядом.

— Это за моего отца, — направив ствол ей в голову, я нажимаю на курок.

Я смотрю, как она перестает дышать, ее глаза тускнеют, когда подкрадывается смерть.

Я наслаждаюсь этим моментом, желая никогда его не забывать.

Удовлетворение наполняет меня, и печаль от потери моего отца ослабляет хватку в моем сердце.

Я отомстил за тебя, Papà — Папа. Теперь ты можешь покоиться с миром с мамой.

Елена берет меня за руку.

— Мне так жаль, — говорит она, прижимаясь ко мне всем телом, ища убежища от смерти, окружающей нас.

Это была гребаная кровавая баня.

Я поднимаю правую руку, все еще сжимающую мой Glock, и обнимаю ее.

Она поднимает свое лицо к моему, ее рот медленно изгибается с облегчением.

— Angelo mio — Ангел мой.

— Я говорил тебе, что пойду в глубины ада ради тебя, — говорю я, все еще обдумывая все, что произошло сегодня, но желая, чтобы моя жена знала, что я всегда приду за ней.

Я отталкиваю Елену от себя, мои глаза блуждают по ней, чтобы убедиться, что ее не подстрелили. Отсутствие каких-либо других ран, кроме пореза на ее руке и колотой раны на плече, ослабляет беспощадную панику, охватившую мое сердце.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что с Еленой все в порядке, затем я прижимаюсь губами к ее лбу и глубоко вдыхаю ее аромат. Ко мне возвращается здравомыслие, и, просунув руки под ее тело, я прижимаю ее к груди и рявкаю приказ Франко.

— Давай убираться отсюда.

Мои глаза сканируют комнату. Изуродованное мертвое тело Валентино привязано к стулу.

Ева Лукас. Умбрия. Наконец-то, блять, мертва.

С Франко перед нами мы выходим из кабинета и идем по коридору. Случайные выстрелы все еще звучат в воздухе, а затем все стихает.

Все мои люди собирают наших раненых и мертвых, а затем мы возвращаемся к оставшимся машинам, зная, что нам нужно уносить задницы. Это будет стоить мне кучу денег, чтобы заставить правоохранительные органы замолчать, но я выплачу все, что должен.

Алексей и Демитрий садятся к нам во внедорожник. Когда Франко выжимает газ, и мы мчимся прочь от разрушенного королевства Тино, мы все смотрим друг на друга.

Эти мужчины. Они пошли на войну ради меня. Ради Елены.

Взгляд Алексея опускается на рубашку Елены, испачканную кровью.

— Демитрий позаботится о ранах.

— Спасибо, — шепчет Елена, а затем прижимается к моей груди.

Я прижимаюсь губами к ее лбу, просто нуждаясь в том, чтобы почувствовать ее тепло.