— Ты счастлива, amore mio — любовь моя?

Она обнимает меня за шею.

— Неописуемо счастлива, — уголок моего рта приподнимается, затем она говорит, — Но...

— Но?

Елена прижимается ко мне, и ее зубы прикусывают мою нижнюю губу. Напротив моего рта она говорит.

— Я была бы намного счастливее, если бы твой член был глубоко внутри меня прямо сейчас.

Иисус.

Эта женщина.

Она отстраняется с очаровательной улыбкой на лице.

— Что моя жена хочет, то моя жена и получает, — говорю я и, взяв ее за руку, тащу с танцпола. Я иду в офис, которым редко пользуюсь, и, затащив Елену внутрь, закрываю за нами дверь и запираю ее, чтобы нас не беспокоили.

Я включаю свет, а затем иду к дивану, чтобы сесть.

— Разденься для меня, — приказываю я.

Елена не колеблется, и под музыку, доносящуюся с танцпола, я наблюдаю, как она берет свой топ и медленно стягивает его через голову.

Ее бедра начинают двигаться, когда она расстегивает джинсы, и как только она переступает через ткань, моя жена танцует только для меня в одних черных кружевах.

Чертовски идеально.

Когда Елена обнажена, мои глаза наслаждаются каждым дюймом ее кожи. Расстегнув ремень, я расстегиваю молнию на брюках от костюма.

— Иди сюда, покажи мне эти движения на моих коленях, — говорю я, когда опускаю ткань, обнажая перед ней свой твердый, как черт, член.

Губы Елены изгибаются сильнее, и она сокращает расстояние между нами. Взяв меня за плечи, она забирается на меня, оседлав мои колени.

Она опускается между нами и, направив мой член к своему входу, опускается, пока я не чувствую, как ее задница упирается в мои яйца.

Ее губы приоткрываются, а глаза закрываются от того, как приятно принимать мой член глубоко в нее.

— Покажи мне, как ты трахаешься, — требую я, моему члену нужно, чтобы она двигалась.

Елена открывает глаза и, впившись ногтями в мои плечи, начинает вращать бедрами, сводя меня с ума.

Мои руки находят ее груди, и, наклонившись вперед, я посасываю ее соски, пока больше не могу сдерживаться. Схватив ее за бедра, я беру контроль и начинаю сильно толкаться, мой член гладит ее внутренние стенки, пока мы оба не загораемся.

Мои губы отрываются от зубов, когда во мне нарастает рев, а затем моя жена начинает стонать, когда ее удовольствие возрастает.

Мои пальцы впиваются в ее нежную кожу. Наши губы открываются. Наши глаза затуманились похотью.

Зная, что я вот-вот кончу, я рычу.

— Кончай на мой член, amore mio — любовь моя.

Ее голова откидывается назад, и когда я обнимаю ее шею, ее грудь, ее белоснежную кожу, я начинаю вонзаться в нее. Из меня вырывается рык, и когда я опустошаю себя внутри нее, я притягиваю ее к себе и впиваюсь зубами в ее сосок.

Елена забирает контроль, преследуя остатки своего удовольствия, снова чувственно вращая бедрами, ее киска трется об меня. Она запускает пальцы в мои волосы, а когда замирает, прижимает меня к своей груди. Я чувствую, как она целует мои волосы.

— Angelo mio — Ангел мой, — удовлетворенно вздыхает, — Ti Amo — Люблю тебя.

Отстраняясь, я ухмыляюсь ей.

— Ты любишь мой член больше.

Она пожимает плечами и одаривает меня игривой улыбкой, за что я шлепаю ее по заднице. Когда ее киска сжимается вокруг моего члена, моя бровь взлетает вверх.

— Тебе нравится, когда я тебя шлепаю?

Ее щеки вспыхивают, и это дает мне представление о девушке, в которую я влюбился.

Женщина у меня на коленях наклоняется, а затем ее зубы прикусывают мочку моего уха.

— Да.

Я снова твердею и медленно начинаю вонзаться в нее, а затем снова шлепаю ее по заднице.

Ее киска крепко сжимает меня.

— Еще раз, — стонет она, начиная двигаться вверх и вниз по моему члену.

Моя ладонь встречается с ее задницей, а затем мои пальцы впиваются в ее кожу, и я трахаю ее, пока она не выкрикивает мое имя.

* * *

ЕЛЕНА

(Три месяца спустя...)

Стоя на коленях у одной из цветочных клумб, звук фонтана составляет мне компанию, я выкапываю сорняки между тюльпанами.

На моем лице запечатлена постоянная улыбка.

— Cara — дорогая, — зовет тетя Урсула с веранды, — Сделай перерыв. Ты все утро была на солнце.

Я вырываю последнюю травку и затем поднимаюсь на ноги. Снимая с рук садовые перчатки, я бросаю их на траву и иду к тете Урсуле.

Когда я сажусь за стол, меня ждет стакан прохладного апельсинового сока.

— Посмотри на свои щеки, — суетится она, — Тебе нужно пользоваться солнцезащитным кремом.

— Я намажу немного, — говорю я, моя улыбка становится шире.

Тетя Урсула стала матерью, которой у меня никогда не было. Со временем я открылась ей о своем прошлом, и разговор с ней помог мне закрыть дверь перед этими воспоминаниями.

Улыбка тети Урсулы становится шире, а затем я чувствую поцелуй в макушку. Откинув голову назад, я ухмыляюсь Люциану.

— Ты рано вернулся домой.