Он бросает на нее разъяренный взгляд, и это приносит ему еще один удар по голове. Затем моя мать протягивает руку Зевсу, и он делает движение, чтобы вложить ей в руку нож.

Не задумываясь, я вскакиваю и выбегаю из комнаты, двигаясь так быстро, как только могу.

— Поймай ее! — кричит моя мать.

Мое сердце бешено колотится, когда я несусь вниз по лестнице. Зная, что люди моей матери снаружи, я поворачиваюсь в гостиную, но затем пальцы Зевса хватают меня за плечо, и меня дергают обратно к его телу. Мгновенно холодная сталь пистолета прижимается к моей голове.

Мои глаза бешено бегают по сторонам в поисках оружия, которое я могла бы использовать, пока я борюсь с его хваткой, а затем раздается громкий взрыв в передней части дома.

— Gamo! — Черт! — бормочет Зевс по-гречески, вытаскивая меня из гостиной.

Стрельба вспыхивает с большим количеством взрывов, сотрясающих воздух.

Люциан.

Сверху доносятся крики боли, и я пытаюсь ударить Зевса локтем и головой, как я делала с Данте, но ничего из того, что я делаю, не помогает. Меня швыряют в кабинет, я приземляюсь на четвереньки. Когда я поднимаю голову, меня тошнит от того, что я вижу.

Моя мать наносит удар моему отцу в область паха. Он начинает биться в конвульсиях от шока, и это вызывает истерический смех у моей матери.

— Они идут, — кричит ей Зевс.

— Позволь им, — кричит она, выглядя совершенно безумной.

Зевс выходит из кабинета, и тогда остаемся только мы с мамой. Я вскакиваю на ноги и, зная, что либо я, либо она, я бегу за ней. Врезавшись в ее тело, мы падаем на пол. У меня перехватывает дыхание, пряди волос прилипают к лицу, когда я пытаюсь дотянуться до пистолета.

Она сильно прижимается ко мне всем телом, переворачивая нас, так что она оказывается сверху. Я хватаю ее за руки, нож в ее правой руке и пистолет в левой, мои глаза мечутся между ними.

Наше напряженное дыхание смешивается с выстрелами снаружи. Мое сердце стучит сильнее, чем когда-либо.

Сражайся, Елена.

Ради Люциана.

Ради себя.

Я рычу и, используя каждую каплю силы, которая у меня есть, отпускаю ее правую руку и, подталкивая себя, хватаюсь за пистолет и пытаюсь вырвать его из ее хватки.

Ее правая рука опускается, и она вонзает в меня нож. Затем раздается оглушительный хлопок, когда она нажимает на курок.

Глава 28

ЛЮЦИАН

(Десятью минутами ранее ...)

Приближаясь к вилле Валентино, я приказываю в наушник.

— Взорвите ворота.

Через несколько секунд впереди раздается взрыв — ракета попадает в цель.

Слава Господу за ракетные установки.

— Франко, ты остаешься со мной.

— Всегда, — он выплевывает слова, а затем направляет внедорожник сквозь дым и обломки.

Машина тут же загорается, и на полпути к дому лопаются шины, из-за чего мы останавливаемся.

— Вперед! — Алексей приказывает, и мы выдвигаемся.

Когда я открываю дверь, мое сердце учащенно бьется. У меня только одна цель — добраться до Елены.

В ту секунду, когда я выхожу из машины, Франко пристраивается за мной, и мы начинаем открывать ответный огонь, пробираясь к задней части, чтобы достать гранаты.

Алексей и Демитрий выходят с левой стороны машины, когда мои люди разбегаются по территории виллы. Они обеспечивают нам прикрытие, пока мы с Франко вытаскиваем чеки и бросаем гранаты в ублюдков, стреляющих в нас.

Это ад, огонь и смерть, когда мы начинаем двигаться вперед.

Пуля попадает мне в спину, заставляя меня пошатнуться, но я удерживаю равновесие, несмотря на боль, распространяющуюся по верхней части тела от удара в бронежилет.

Мои руки не опускаются, и я не прекращаю стрелять, убивая одного человека за другим.

Я — месть.

Я — ярость.

Я, блять, смерть.

Я заряжаю еще одну обойму, вставляя ее в Glock.

Затем мой взгляд падает на грека, выходящего из парадной двери.

Ублюдок.

Он открывает огонь, и я отвечаю ему тем же, попав сбоку в шею и нижнюю часть живота. Он прячется за колонной.

Издав рычание, я бегу за ним, пуская одну пулю за другой в столб. Я перезаряжаю обойму в своем Glock, пока Франко целится в грека, и, не имея достаточно времени, чтобы прицелиться, я получаю пулю в грудь, а затем бью рукояткой пистолета ему в лицо. Боль вибрирует в моей груди, пуленепробиваемый жилет принял пулю, но я игнорирую это, поскольку начинаю выбивать дерьмо из ублюдка.

Я вижу последний раз, когда мой отец улыбался мне. Его тело на этой холодной стальной плите. Его похороны.

Я продолжаю прижимать рукоятку своего пистолета к его лицу, его голове, любому гребаному куску плоти, который я могу найти. Безжалостный и стремящийся только к одному — смерти.

Мое дыхание — это рев. Моя кровь требует мести.