— Нет-нет-нет! Конечно нет. — Нова быстро выкладывает остатки бекона и буквально сбегает к раковине. В ее голосе снова слышна паника: — Он твой брат. Я бы никогда не перешла эту черту.

Ее бурная реакция бьет меня прямо в грудь, и следом накатывает волна разочарования.

— Я просто шучу, — смеется Рэйчел.

Я заставляю себя улыбнуться и беру еще ломтик бекона.

Почему я разочарован тем, что Нова не собирается переходить черту?

Неужели я сам этого хочу?

Я снова смотрю на нее, и вид ее раскрасневшихся щек и приоткрытых губ заставляет мою плоть напрячься в самый неподходящий момент.

Черт.

Я отворачиваюсь от женщин и занимаю себя тем, что достаю тарелки.

— Можем поесть прямо у острова, — говорит Рэйчел. — Нова, сходишь за Лэйни?

— Конечно.

Я провожаю Нову взглядом, отмечая ее стройную, даже слишком худую фигуру. То, как она двигается, кажется мне очень притягательным, и только сейчас я обращаю внимание на кардиган.

— В доме холодно? — спрашиваю я.

— Нет. А что?

— Нова в кардигане, — замечаю я.

— Ох. — Рэйчел переносит блины к острову и смотрит на меня. Она вздыхает и шепчет: — Я говорю тебе это только для того, чтобы ты не считал ее странной.

Я подхожу ближе к сестре, превращаясь в одно большое внимание.

— Нова была в абьюзивных отношениях, и кардиган нужен, чтобы скрыть синяки на руках.

Что, блядь? Так вот откуда у нее шрам над бровью?

— В отношениях? — уточняю я. — В нескольких?

Рэйчел кивает.

— Эти ублюдки над ней изрядно поиздевались.

Я хмурюсь и снова смотрю в сторону лестницы. Знание того, что мужчины причиняли Нове боль, вызывает во мне вспышку ярости.

— Она слишком добрая для своего же блага, и это сделало ее легкой мишенью для подонков в Вероне. — Рэйчел скрещивает руки на груди и снова вздыхает. — Короче, она сейчас, скорее всего, до смерти боится мужского пола, так что будь с ней осторожнее.

Я киваю. Пока я расставляю еду и приборы, все мои мысли крутятся вокруг Новы и того, через что ей пришлось пройти.

Черт, мне следовало забрать ее в Лос-Анджелес, как только ей исполнилось восемнадцать.

Эта мысль вызывает у меня глубокое чувство вины и сожаления из-за того, что я ее бросил, особенно зная, что мы были у нее единственными близкими людьми.

Я слышу шум, и Лэйни спускается по лестнице с криком: — Ура! Блинчики!

Когда я смотрю на Нову, стоящую прямо за племянницей, меня охватывает острое желание защитить ее.

Она встречается со мной взглядом, на ее губах появляется застенчивая улыбка. И я снова замечаю тревогу на ее лице.

Я докажу ей, что не все мужчины — козлы.

Нова

Когда Лэйни уходит в школу, Рэйчел заходит в гостиную с фотоаппаратом, большим блокнотом и ручками.

Последние несколько дней выдались непростыми, особенно после того, как вчера у меня случился приступ паники, а еще Рэйчел поддразнила меня, намекнув, что я неравнодушна к Истону. С тех пор меня это не отпускает. Может быть, я не так хорошо скрываю свои чувства, как мне казалось.

Видя, что мы одни, я подсаживаюсь к ней поближе и спрашиваю: — Эм, по мне что, заметно, что я неравнодушна к Истону?

Рэйчел отрывается от камеры и вопросительно смотрит на меня: — Нет. Ты спрашиваешь из-за того, что я вчера над тобой подшутила?

Я киваю, садясь рядом с ней: — Меньше всего мне хочется переходить эту черту и ставить всех в неловкое положение.

Подруга мгновение смотрит на меня, а затем уголок ее рта ползет вверх в усмешке: — Ты сохнешь по Истону, да?

— Нет. — Я отчаянно мотаю головой, а затем упрямо повторяю: — Нет, это не так.

Она кивает, и ее улыбка становится шире: — Так. — Она тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье. — Будь со мной честна.

Мои плечи опускаются, и я бормочу: — Из этого ничего не выйдет, и это началось задолго до того, как вы переехали в Лос-Анджелес, так что дело не в его известности. — Чувствуя необходимость успокоить ее, я добавляю: — Серьезно. Обещаю, тебе не о чем беспокоиться. Мне просто придется лучше это скрывать.

Рэйчел продолжает смотреть на меня, затем склоняет голову набок: — До того, как мы переехали? Как давно это началось?

Я вздыхаю и признаюсь: — С тех пор, как нам было четырнадцать.

Она сжимает мою руку и спрашивает: — Почему ты мне не рассказала?

— Потому что он твой брат.

— Тебе не нужно было это скрывать, — усмехается она и пожимает плечами. — Меня бы это вообще не смутило. В подростковом возрасте мы все в кого-то влюбляемся.

Я смотрю на нее с виноватым видом: — Это не просто подростковая влюбленность.

На лице Рэйчел мелькает удивление, а затем черты смягчаются: — Ты его любишь?