Чем дольше я на нее смотрю, тем больше осознаю влечение, которое начал испытывать в то самое мгновение, как увидел ее после стольких лет.

Когда мы жили в Вероне, она была просто лучшей подругой Рэйчел, но теперь, когда мы повзрослели, все ощущается иначе.

Боже, я уже давно не испытывал влечения к женщине. Я был слишком занят, вкалывая как проклятый, чтобы думать о свиданиях.

Да и сейчас для этого не время.

— Спасибо, Нова, — говорю я, и мой голос звучит немного хрипло от неожиданных эмоций, которые она во мне пробуждает.

— Не за что. Я все равно собиралась сделать себе чашечку, — отвечает она, принося кружки в гостиную.

— Я имел в виду, спасибо, что ты здесь.

Она снова садится на свое место, а затем встречается со мной взглядом.

— Я бы не хотел быть где-то еще.

Нова

Мне снова приснился кошмар, в котором Трент пришел сюда и устроил скандал, но я стараюсь не думать о нем. Хотя это непросто.

Приняв душ, я надеваю легинсы и футболку, которая прикрывает ягодицы. Бросив взгляд вниз, я замечаю, что синяки на моем бицепсе начинают понемногу бледнеть.

Поскорее бы они совсем исчезли.

Вздохнув, я перебираю вещи, достаю вязаный кардиган и набрасываю его поверх футболки. На ходу подворачивая рукава до предплечий, я выхожу из спальни и вижу Истона, идущего по коридору.

— Доброе утро, — шепчет он, жестом предлагая мне идти впереди.

— Доброе, — отвечаю я и спешу вниз по лестнице, чтобы не задерживать его. Когда мы спускаемся на первый этаж, я спрашиваю: — Хочешь кофе?

Он качает головой.

— За прошлые выходные я выпил его слишком много. Сделаю себе смузи. Но все равно спасибо.

Я усмехаюсь.

— Без кофеина я бы превратилась в серийного убийцу.

Уголок его рта приподнимается в страстной ухмылке, он бросает на меня взгляд, и у меня внутри все переворачивается. Сегодня на нем черные джинсы и футболка в тон, плотно облегающая грудь и мускулистые бицепсы.

Он так чертовски хорош, что я не могу не пялиться на него, как влюбленная дура.

— Ты и паука не обидишь, не говоря уже о том, чтобы кого-то убить, — бормочет он с забавными нотками в глубоком голосе. Я наблюдаю за тем, как он достает ингредиенты для смузи. — Помнишь, как вы с Рэйчел визжали во всю глотку из-за крошечного паучка на кухне?

Помню. И хотя Истон тогда смеялся над нами, он все же избавил нас от восьминогого демона.

— И ты умоляла меня его не убивать, — напоминает он.

— Да, помню. И паук не был крошечным. Он был размером с небольшую собаку, — смеюсь я, доставая кружку из шкафа.

Звук блендера на несколько секунд наполняет кухню, и когда Истон наливает смузи в стакан, он спрашивает: — Ты все еще боишься насекомых?

— Да. — Я помешиваю кофе. — Особенно если у них есть крылья.

Он усаживается за кухонный остров, полностью сосредоточив внимание на мне.

— Расскажи мне о последних десяти годах. Чем ты занималась?

Сделав глоток столь необходимого кофеина, я пожимаю плечами.

— Ничем особенным.

Истон приподнимает бровь.

— А где ты работала?

Моя жизнь кажется такой незначительной по сравнению с его, и от этого я чувствую себя ужасно неловко.

Я сажусь напротив него и ставлю кружку на мраморную столешницу.

— Последнее время я работала в груминг-салоне.

Мне кажется, будто взгляд Истона прожигает меня насквозь. Я ерзаю на стуле и бормочу: — Мне там нравилось. Приятно работать с животными.

Они не злые, в отличие от большинства людей, которых я встречала.

— В последнее время? — переспрашивает он. — Ты там больше не работаешь?

Я качаю головой.

— Дела у них шли не очень, и раз уж я собралась сюда, решила, что лучше уволиться. — Чувствуя себя неуютно из-за разговоров о себе, я быстро добавляю: — Скоро я начну искать работу здесь, в Лос-Анджелесе. — Я нервно поглядываю в сторону лестницы. — Просто хочу быть рядом с Рэйчел, пока я ей нужна. А пока не найду работу и жилье, могу помогать Фрэнсис с готовкой и уборкой.

Истон прищуривается, глядя на меня, и мое беспокойство нарастает, страх сковывает мышцы: — С деньгами сейчас туго, так что мне будет трудно платить за аренду, пока я здесь. Но если это проблема, я могу найти работу уже на этой неделе.

Его лицо становится серьезным, на лбу появляется морщина.

Каждый раз, когда у Трента было такое выражение лица, за ним следовала вспышка гнева, которая всегда заканчивалась невыносимой болью.

Сердце колотится в груди, я непроизвольно сутулюсь и обхватываю себя руками, пытаясь защититься от боли, которая вот-вот обрушится на меня. Дыхание становится прерывистым, паника накрывает с головой, и я умоляю: — Прости. Я не хотела тебя расстроить.

— Доброе утро, — внезапно произносит Рэйчел.