И тут он ощутил натяжении их связи. Он весь день сдерживал ее, давая ей пространство. Пытаясь позволить ей… прийти в себя, что бы это ни было.

Но в тот момент не он освободил эту связь.

Это была она.

— Сюда, милорд, — сказал мужчина-фейри, поворачиваясь и направляя их к их личной ложе для зрителей.

Это было на несколько лестничных пролетов выше, у всех правящих семей были личные помещения, которые окружали арену сверху.

Тесса молчала, следуя на шаг позади него и Луки. Обычно Аксель был рядом с ним, чтобы Лука мог идти с ней, но Аксель все еще не появлялся. Он пытался дозвониться до него весь день. Лука только сказал, что это ему за то, что он вчера вечером не отвечал на его телефонные звонки.

Блядь.

Когда фейри открыли дверь в их ложе, Теон с облегчением обнаружил, что они пришли первыми. Скоро здесь должен был появиться его отец, и, если Аксель не появится здесь раньше него… Теон еще не был до конца уверен, как он собирается объяснить его отсутствие.

— Ваши флаконы находятся в шкафчике, если они понадобятся вам сегодня вечером, — сказал сопровождающий фейри. — Ваш личный официант скоро подойдет, а пока, могу я принести вам что-нибудь еще?

— Нет. Оставь нас, — коротко сказал Теон, уже отворачиваясь от него.

— Для чего эти флаконы? — спросила Тесса, когда дверь за ними закрылась.

Она скользнула к балконным перилам, вглядываясь вниз на арену, где будет проходить церемония Проявления. На пяти отдельных этажах фейри будут присутствовать до тех пор, пока не останутся только Источники. Затем в центре будет возведена сцена. К платью она надела серебристые туфли на плоской подошве, которые явно удобнее каблуков. И все, о чем Теон мог думать, когда она надевала их ранее этим вечером, это то, насколько они похожи на долбанные шлепанцы. Конечно, более изысканные и детализированные, но принцип тот же.

Теон пересек комнату, подошел к шкафчику в углу и взял один из пяти флаконов. Внутри бурлила черная мерцающая жидкость.

— Каждому королевству выдается по пять флаконов, — объяснил он. — Мы можем использовать их в любое время в течение года, чтобы заявить права на фейри до официальной отборочной ночи в конце года Выбора.

Она оглянулась через плечо.

— Как это работает?

— Если королевство хочет заявить права на фейри, мы бросаем флакон.

— Что, если несколько королевств хотят их?

— Если одновременно выбрасывается несколько флаконов, проводится заседание голосования, чтобы определить, какому королевству они достанутся.

— И часто такое случается?

— Возможно, сегодня вечером будет несколько случаев, если проявятся достаточно сильные силы и стихии. Но в большинстве случаев мы ждем конца года, наблюдая за обучением с тренировками и различными испытаниями.

Она больше ничего не сказала, повернувшись, чтобы посмотреть на арену. Он взглянул на Луку, который только пожал плечами, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. Никто из них сегодня не удосужился завязать галстуки.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Тесса? — спросил Теон, и это заставило ее полностью повернуться к нему лицом. Она оперлась локтями о перила из оникса, изучая его.

Затем она ухмыльнулась.

— Вино было бы замечательно.

Теон прищурился, но кивнул.

— Один стакан, — предупредил он.

— Я даже не буду слизывать его с пола, — парировала она.

— Выброси это из головы, пока не появился мой отец, — ответил он, но внутренне вздохнул с облегчением. Это ее самое резкое проявление эмоций за весь день.

— Я знаю, как себя вести, Хозяин, — ответила она, подходя к одному из плюшевых кресел и опускаясь в него.

— Если ты хочешь обращаться ко мне иначе в присутствии других, это можно устроить.

— Хм-м, например, как?

— Милорд, ваша светлость…

Она фыркнула от смеха.

— Нет. Ты не подходишь ни для того, ни для другого. На данный момент Хозяин подходит.

— Тесса, я понимаю, что мы сейчас не в лучших отношениях, но тебе действительно нельзя так себя вести сегодня вечером. Пожалуйста, скажи мне, что ты это понимаешь.

Она поднялась на ноги и неторопливо подошла к нему. Ее рука опустилась на его живот, прежде чем она провела ладонью по груди.

— Происходят такие удивительные изменения, — размышляла она.

Теон с трудом сглотнул, когда ее пальцы коснулись кожи на его горле, продолжая двигаться к подбородку.

— Какие именно?

— Когда кто-то, наконец-то признает, что он ничто, — продолжила она. — Это настоящая свобода.

— Ты не…

— Ш-ш-ш, — прошептала она, приложив палец к его губам. — Когда ты принимаешь, что ты ничто, это освобождает тебя от забот.

— Тесса…

— А когда ты уже ничто, ты действительно можешь стать кем угодно.