Адель старалась сохранять маску спокойствия на своем лице, но это оказалось очень трудно. Она боялась этого человека, ненавидела и хотела причинить ему ту же боль, которую он причинил ей. Адель глянула на столовые приборы, что лежали неподалеку от Дэвида. Она могла бы рискнуть всем и попытаться его убить. Но страх сковывал мышцы. Страх перед этим человеком и за собственного ребенка.

В конце концов Адель уже убивала. Но тогда с ней был Зейн, и всё казалось значительно проще. Но не теперь.

Допив последнюю порцию алкоголя, Дэвид резко перевел свой взгляд на Адель, будто на секунду он забыл о ее присутствии, а затем внезапно снова вспомнил. Агата по-прежнему сидела там, где ее оставил Роберт. Часть его людей тоже никуда не ушла, но Адель не ощущала себя в безопасности. Безусловно, ребята ее не бросят в случае чего, но про непредвиденную ситуацию Адель думать не хотела. Один неверный шаг мог тут же сказаться и на Зейне, а его она всё же планировала каким-то образом вытащить из психушки.

— Забыл тебя поздравить, — растянув губы в издевательской ухмылке, заявил Дэвид и поднялся со своего места. — Кого ждем? Мальчика или девочку?

— Родится, тогда и узнаем, — максимально спокойным тоном ответила Адель.

— Если родится, — Дэвид посмотрел на нее многозначительным взглядом и остановился. Их разделяло не больше трех шагов.

Адель постаралась проигнорировать этот вполне очевидный выпад.

— Твой отец явно заинтересован поскорей забыть про всю эту историю.

— Старик уже не такой, каким был раньше, — презрительно скривился Дэвид. — Слишком мягким стал.

— Тебе это не нравится?

Дэвид ничего не ответил, только улыбнулся будто вспомнил какую-то невероятно смешную шутку. Адель стало не по себе, страх усилился. Она ненавидела это чувство так же, как и человека, который его порождал.

— Рекомендую тебе не расслабляться, дорогуша, — произнес Дэвид и почти ласково прикоснулся ладонью к щеке Адель.

Эта ласка была обманчивой, отчего казалась еще более устрашающей.

Вероятно, до того момента, когда Зейна упекли в психушку, Адель представляла еще определенную ценность для его врагов. Через нее можно было подобраться к Демону. Несколько раз Дэвиду почти уже удалось достигнуть цели — схватить ее и предоставить своему отцу. Но закончить начатое ему всегда мешали.

Адель не исключала, что своим жестоким усердием Дэвид банально хотел добиться похвалы от отца или каких-то поблажек, возможно, даже признания. Но ничего не получилось. И это послужило появлению уже личных мотивов не оставлять Адель в покое. Ей не нравилась даже сама мысль, что она обзавелась персональным врагом. Сильным и непредсказуемым. Это не просто обиженная ревнивая женщина, а настоящий монстр.

— Твоему отцу нет до меня никакого дела, — вонзив ногти в нежную кожу ладоней, произнесла Адель.

— Ему — нет. А мне — есть, — Дэвид убрал руку и склонил голову набок. — Поэтому я предупреждаю: не расслабляйся. Считай мое предупреждение моим маленьким подарком в честь твоей беременности.

Адель едва сумела выдержать его взгляд и не вздрогнуть. Дэвид определённо что-то задумал. Но что именно, понять было сложно.

Когда Говард вернулся из кабинета Роберта, надолго он не задержался и вскоре вместе с сыном и охраной уехал. Судя по спокойному даже расслабленному выражению лица Роберта, он был доволен сегодняшними переговорами.

— Что от тебя хотел ублюдок-Томсон? — спросил Гарри, когда Адель наконец-то поднялась к себе.

— Ничего. Пытался угрожать. Мне кажется, что он не в себе.

— Зачем говнюку вообще понадобилось, чтобы ты присутствовала на этой встрече? — поинтересовался Диего. С недавних пор он Роберта называл исключительно «говнюком».

— Не знаю.

— Думаю, просто взял на случай, если пришлось бы торговаться, — выдвинул свое предположение Макс. — Но раз это не понадобилось, значит, Адель Говарду неинтересна. Рычаг давления не нужен, когда жертва уже в клетке.

— Может, Говарду я и не нужна, а вот его больному сыночку… Определенно, — сцепив пальцы в замок, произнесла Адель. — Он предупредил, чтобы я не расслаблялась. Не уверена, что это пустая завуалированная угроза.

— Раз так, — скучающе отозвался Диего, — придется его убрать.

Мысль о том, чтобы убрать Дэвида и напугала Адель, и в то же время обрадовала. Аккуратно прижав руку к животу, она тихо выдохнула. О спокойной жизни до сих пор оставалось только мечтать.

После визита Томсонов на какое-то время всё словно затихло. Адель в этом затишье даже уловила определённую степень иронию. Ей казалось, что о спокойной жизни не стоит и мечтать, а затем эта жизнь сама к ней неожиданно пришла. Никаких тревожных новостей. Никаких вызывающих подозрения разговоров. Всё вокруг не просто затихло, а застыло, и Адель это не нравилось. Только последняя наивная дура поверила бы в подлинность такой тишины.