— В этом твоя главная проблема, не умеешь успокаиваться. Это твое дело. Через пару дней к нам приедут Томсоны, и ты будешь присутствовать на этом вечере. Хочешь или нет, меня не волнует.

— Томсоны? — шепотом переспросила Адель. — Их здесь не будет! Я не позволю!

— Твое мнение никого не волнует, Адель. И если ты не глупая, пойдешь добровольно, иначе тебя приволокут силой. И не уверен, что после этого ты всё еще будешь беременной.

Роберт скользнул безэмоциональным взглядом по Адель, а затем молча вышел из ее спальни.

Арес спрыгнул с кровати и подойдя к ней, мягко боднул в ногу. Адель медленно выдохнула, опустилась на корточки и обняв пса, уткнулась носом в его шею. Арес едва слышно тоскливо заскулил.

Еда здесь была на редкость отвратительной. Странная сероватая жижа, от которой исходил пар, язык никак не поворачивался назвать кашей. Кажется, это была овсянка. Зейн точно не знал и разбираться в этом вопросе в общем-то и не хотел. Лениво помешивая ложкой свой скудный завтрак, он еще никогда так сильно не скучал по кулинарным шедеврам Саймона. Впрочем, всё это было временно и не так уж и страшно, чтобы лишний раз огорчаться. В конце концов цирк с попаданием в психушку должен был выглядеть правдоподобно, поэтому поставка мраморной говядины легко могла вызвать ненужные подозрения.

Когда Зейн соглашался на авантюру, предложенную Серджио, даже представить не мог, что это будет так… занятно. Его окружали действительно глубоко больные люди. За некоторыми из них было даже любопытно наблюдать. Но те условия, в которых они содержались, оставляли желать лучшего. Многие без посторонней помощи даже не могли поссать в положенном месте, поэтому вряд ли понимали всю плачевность местного «сервиса».

Продолжая помешивать свой завтрак, Зейн поглядывал на часы, что весели над входом в общую столовую. С минуты на минуту должен был появиться медбрат — человек Серджио. Насколько Зейну было известно, в свое время Серджио уже как-то прибегал к помощи этого учреждения.

Один из уже ныне покойных дядюшек Серджио сильно навредил всей семье Грассо и чудом вышел сухим из воды. Прикарманил огромную сумму денег и фактически оставил родственников ни с чем. Это случилось, когда Серджио еще был молод и только занялся семейным делом. Несмотря на свой возраст, он ловко провернул аферу с недееспособностью своего дядюшки и упек его в психушку. Всё это Серджио провернул с помощью нужных людей, которых внедрил в медицинское учреждение.

Зейн не вдавался в подробности, но знал, что «операция» заняла не один месяц. Когда деньги вернулись в семью, дядюшку ликвидировали таким образом, что руки Серджио фактически оказались чистыми. С тех времен у него так и остались кое-какие связи в больнице, которыми теперь пользовался Зейн. Осторожно и нечасто, чтобы лишний раз не подвергать себя риску.

Медбрат, которого ждал Зейн, приносил обычный кнопочный сотовый, по которому можно было свободно связаться с Серджио. Любые другие контакты также потенциально могли нести угрозу для всей «операции». Для Зейна было принципиально важно, чтобы в этот раз всё сработало как нужно, без единой осечки, потому что второго шанса никто больше не даст. Все предыдущие уловки Зейна потерпели неудачу, из-за чего теперь пришлось работать в более жестких условиях. Никто не должен был даже на секунду усомниться в том, что его, Зейна, сюда заперли насильно и его влияние в группировке фактически снизилось к нулю.

Зейн даже мысли об Адель и их ребенке старался прятать глубоко в сознании, словно они действительно могли его разоблачить или пустить по правильному следу цепных псов Томсонов. Раньше импровизация была его любимым методом, сейчас же стоило учиться терпению и пошаговому продвижению к желаемой цели.

Затолкав в себя несколько ложек пресной каши, Зейн с усилием ее проглотил, чтобы поддерживать какие-никакие силы в своем организме и отставил тарелку в сторону. В этот момент в столовую вошел знакомый медбрат. Вчера перед отбоем он предупредил, что сегодня на связь выйдет Серджио с кое-какими новостями. Зейн надеялся, что новости должны быть, как минимум, удовлетворительными и всё же испытывал легкое волнение.

Медбрат без лишней суеты в движениях прошелся по просторному помещению столовой. Один из больных, который спал по соседству с комнатой Зейна внезапно начал хихикать. Раньше его хихиканье напрягало Зейна, но со временем он привык и даже успел выучить, что после смеха всегда наступала агрессия. Так случилось и в этот раз.

Пока буйного пациента пытались угомонить, медбрат подошел к Зейну, чтобы отвести его в палату. По пути они незаметно завернули в небольшое подсобное помещение, что располагалось в нерабочем коридоре. Здесь хранились сломанные швабры и дырявые ведра, в которых валялись старые заплесневелые тряпки.