— Слушай дальше. Он всегда стремился угодить своему папаше. Всегда хотел получить его похвалу и одобрение. Говард скуп на всё это дерьмо, но зато не выносит, когда кто-то не оправдывает его ожиданий. Даже если этот «кто-то» — родной сын. Говард поручал Дэвиду заняться твоей женщиной. Как ты знаешь, поручал несколько раз. Дэвид не справился и тем самым утратил благосклонность своего папаши. Говард прекратил к нему прислушиваться. Все идеи и предложения, связанные с тобой или твоей женщиной, были отвергнуты.

— Всё это очень интересно, но зачем ты мне рассказываешь о душещипательных семейных драмах Томсонов?

— У тебя там от витаминов и седативных совсем мозги расплавило? — раздраженно спросил Серджио. — Если Дэвид окажется полным психом и решится убрать Говарда, тогда ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Он основательно возьмется и за тебя, и за твою Адель. За Адель, потому что она фактически является живым доказательством его унизительных промахов. А за тебя… Возьмется за тебя, чтобы раз и навсегда поставить точку в войне, которую ты вел с его отцом. Всё это звучит сумбурно, но я говорю о том, что в скором времени может произойти.

Зейн устало помассировал надбровные дуги и закрыв глаза, попытался максимально быстро проанализировать услышанное.

— Дэвид довольно глупый и жестокий сукин сын. Ему просто мозгов и смелости не хватит, чтобы прикончить своего папашу и при этом самому не подставится. Да и не пойдет он на это. Говард всех их на коротком поводке держит.

— Дэвид далеко не глупый, но вспыльчивый и агрессивный. Это ему временами серьезно мешает здраво мыслить, но при этом позволяет принять крайне непредсказуемые решения.

— В таком случае, я здесь уже порядком засиделся, — подвел итог Зейн и поднялся с ведра.

— Именно сейчас мы и должны притаиться. Как будет дальше развиваться ситуация — неизвестно. Любой шаг с нашей стороны может оказаться ошибочным.

Зейн понимал, что Серджио, в первую очередь, заботился о себе и своем благополучии. Слишком много сил было потрачено на осуществление их плана. Более того, Грассо мог себе позволить притаиться и терпеливо наблюдать за развитием событий с разных точек. Его семья находилась заграницей. В безопасности.

Сжав челюсти, Зейн коснулся переносицы. Ему тоже следовало отправить Адель куда-нибудь подальше, но это могло вызвать слишком много ненужных подозрений. Всё должно было выглядеть естественно. Правда, теперь такая тактика привела к тому, что Зейн фактически оказался связан по рукам и ногам.

— Мои люди будут охранять твою женщину, — заявил Грассо после небольшой паузы. — Постараюсь сделать это аккуратно, чтобы не привлекать внимания. Никто не должен знать о нашем сотрудничестве. Я с Говардом и так уже почти не контактирую. Если бы не ты, он непременно занялся мной.

— Удобно получилось, — отметил Зейн.

— Не спорю. Но это временно. И ты, и я обязательно вздохнем с облегчением, когда старина Говард не будет представлять никакой угрозы. Джозеф тоже сразу притихнет, лишившись мощной поддержки. А пока… Пока нужно продолжать игру.

— Надеюсь, ты уже пустил в ход информацию, которая хранится у тебя в сейфе?

— Да. Скоро она должна уже попасть к твоему хорошему полицейскому.

— Отлично.

— Знаешь, будь я твоей женщиной, после всего этого, ни за что в жизни не согласился остаться с тобой. Намял бы бока и прыгнул в постель к кому-нибудь другому, — Серджио тихо засмеялся.

— Ты был бы очень уродливой женщиной, Серджио, — не остался в долгу Зейн.

— Зато не лишенной харизмы. И всё же, мне кажется, ты забываешь, что твоя женщина беременна. Это, конечно, твое дело. Но для меня семья священна и подвергать таким потрясениям свою женщину… Не уверен, что ты поступаешь правильно.

— Я не на исповеди, а ты не падре, — напомнил Зейн. — Но то, что сейчас происходит либо вытянет нас с ней из дерьма, в котором мы давно застряли, либо окончательно утопит.

Дверь в подсобное помещение тихо приоткрылась и в проеме показалась голова медбрата.

— Мне пора, — обратился Зейн к Серджио. — Скоро обед.

— Приятного аппетита, дружище.

Зейн лишь скривился, вспомнив обо всех тех «изысках», которыми его здесь пичкали. Но странное дело, он к ним привык. А к тревоге за свою маленькую семью — нет.

«Если мы выживем, — отстраненно подумал он, когда направлялся в сторону общей столовой, — и Адель меня не прикончит, утащу ее под венец».

Гарри старался оставаться спокойным, но получалось с трудом. Несмотря на то, что в прошлом он был полицейским, это никак не влияло на его контроль над эмоциями. В конце концов, Гарри не оканчивал никаких курсов актерского мастерства, чтобы уметь ловко жонглировать масками, что отображали те или иные чувства на его лице. Его стрессоустойчивость трещала по швам там, где возникала серьезная угроза жизни небезразличных ему людей.

Стиснув в руке распечатки с информацией, которая напрямую касалась Адель, Гарри тихо выдохнул и поглядел на себя в зеркало заднего вида.