Зейн лежал в палате, которая ему больше напоминала своими смешными размерами и наличием одного-единственного крошечного окна с давно немытым стеклом — камеру, и наблюдал за мухой. Сначала она лениво ползала по невысокому белому потолку, затем — по стене с облупившейся по углам краской. В конечном итоге глупая муха перебралась к Зейну на живот и потирая свои лапки, исследовала ткань его одежды.

Наблюдение за мелкой жужжащей тварью было одним из немногих занятий, которое себе мог позволить Зейн в стенах психушки. По пятницам санитары разрешали тем пациентам, которые себя хорошо вели на протяжении минувшей недели посмотреть в общей комнате телевизор. Обычно, по нему крутили старые черно-белые фильмы. Зейн уже успел их все выучить наизусть, потому что фильмов всего-то оказалось три штуки.

Помимо фильмов, Зейну совсем недавно разрешили иметь свой личный карандаш. Медбрат, работающий на Серджио, приволок ему стопку журналов со сканвордами и судоку. Безликие дни в психушке стали проходить живее. Тем не менее ни телевизор, ни головоломки, ни даже чертова муха не могли успокоить Зейна. Он не привык отсиживаться в тени, когда основные события уже вовсю начинали бурлить. Не привык быть лишенным контроля над ситуацией.

Серджио продолжал время от времени снабжать Зейна информацией. Пока что всё развивалось, согласно плану. И всё же Зейну с каждым днем становилось всё сложней держать себя в руках. Он не сомневался в силе и упрямстве Адель. Тем не менее сейчас она была беременна и, по сути, одинока. Парни не в счет. Они только могли ее защитить, если возникнет такая необходимость.

Зейн не планировал оставаться в психушке на весь срок беременности Адель. Но несмотря на то, что ситуация пусть и плавно, а развивалась, всё равно возникало ощущение, что время будто бы застыло на месте.

Серджио постоянно напоминал о том, что нужно иметь терпение. В последнее время Зейн буквально по крупицам собирал свое терпение, чтобы собственноручно не испортить весь их план. Раньше было проще, потому что у Зейна напрочь отсутствовала уязвимость. Теперь же он себя чувствовал абсолютно голым, лишенным кожи, из-за чего любое прикосновение могло привести к фатальным последствиям. Если что-то случится с Адель или их ребенком… Зейн запрещал себе об этом думать. Он фактически заново учился жить с осознанием, что в этом мире у него есть нечто такое, которое невозможно приобрести ни за какие деньги мира. Любимая женщина, которая носила под сердцем их ребенка. И вместо того, чтобы быть рядом с ней, Зейн просто скрылся от проблем. Всё выглядело именно так, с какой стороны ни взгляни.

Еще какое-то время назад Зейну удавалось себя успокоить одним весьма веским аргументом. То испытание, которое ему и Адель стоило пройти, непременно в будущем их обоих сделает сильней. Сейчас же Зейн чувствовал себя таким слабым, как никогда прежде. С Адель могло происходить то же самое и это напрягало.

Когда в коридоре послышались шаги, муха тут же слетела с Зейна и спряталась где-то в крошечной щели оконной рамы. Скрежет ключа, который вставили в замочную скважину и несколько раз прокрутили, заставил Зейна скривиться.

На обед должны повести только через двадцать минут. А раз уж пришли раньше, значит, от Серджио либо поступила новая информация, либо он решил связаться по сотовому.

Медбрат молча вывел Зейна из палаты.

«Значит, всё-таки телефонный разговор, — мысленно отметил Зейн и вдруг почувствовал себя странно неуютно. — Это всё из-за чертовой психушки. Давит на голову».

Оказавшись в знакомом подсобном помещении, Зейн перевернул одно из старых ведер дном вверх и уселся на него. Медбрат, как обычно, остался стоять снаружи и следить за обстановкой.

Старый мобильник привычно завибрировал и Зейн по обыкновению поторопился ответить на звонок.

— Ситуация накаляется, мой дорогой друг, — без приветствий и своих фирменных шуточек заявил Серджио.

За весь период их сотрудничества Зейн успел кое-что для себя понять. Если Серджио был серьезен, то ситуация не просто накалена до предела, она по-настоящему дерьмовая.

— Что случилось?

— Малыш Дэвид случился. Когда мы прорабатывали план я не учел момент, что этот щенок захочет действовать самостоятельно.

— Больше конкретики, мой хитрый умный друг.

— Насколько мне известно, между Дэвидом и его папашей возникли серьезные разногласия. Зная этих двоих, могу с уверенностью сказать, что внутрисемейный конфликт так просто не уляжется.

— Нам это может сыграть только на руку, — задумчиво произнес Зейн. — Фокус их внимания сместится. Можно будет ослабить хватку и не заигрываться во всё это дерьмо с психушкой.

— Всё как раз совсем наоборот, — невесело улыбнулся Серджио. — Позволь тебе кое-что объяснить. Дэвид — больной на голову ублюдок.

— Спасибо, не знал, — с иронией прокомментировал Зейн.