— Теперь это осталось в прошлом, — уверенным спокойным тоном заявил Роберт и расположился прямо напротив Говарда.

— Не думаю. Насколько мне известно, Зейн еще жив. А тот, кто жив не может считаться частью прошлого.

Адель скрипнула зубами и непринужденно отошла чуть в сторону, прислонившись к спинке дивана. Она ненавидела всех этих людей. Ненавидела дурацкую уверенность и спокойствие Роберта. Он и в самом деле вел себя так, будто был здесь главным.

— То состояние, в которое его со временем введут, покажется похуже любой смерти, — Роберт позволил себя ухмыльнуться, после чего отпил из своего бокала.

Адель внимательно наблюдала и за ним, и за Говардом. Ей показалось, последний был рад услышать такие новости.

— Умно и хитро, — прокомментировал Говард. — А еще очень классически. Самый верный помощник оказался подлым изменником и воткнул нож в спину своему боссу. С чего бы это вдруг? Не припомню, чтобы вы друг с другом хоть когда-то враждовали, — Говард подался чуть вперед и опустил локти на колени. Адель показалось, что он пытался своим жутким взглядом проникнуть в черепную коробку Роберта, чтобы прочесть все-все его мысли.

— Так и есть. Стычек между нами не было, — с прежним спокойствием ответил Роберт. — Я никогда ни на что не жаловался. Но время идет, а ничего существенно не менялось. Все мы не молодеем.

— Это правда, — кивнул Говард и сделал очередной глоток.

— Погони и перестрелки интересны, когда ты еще молод и жаден до всего. Например, до денег или власти, или авторитета. Но я уже не в том возрасте, чтобы заниматься этой блажью, — Роберт коротко взглянул на Агату, которая скромно сидела рядом с ним.

Адель искренне не понимала, почему он так просто обнажал свое уязвимое место, каким для него непременно стала Агата. Ублюдки-Томсоны могли этим легко воспользоваться. Собственно, именно из-за этого в свое время Адель была вынуждена узнать, насколько Дэвид больной садист. Она была уязвимым местом Зейна еще в те времена, когда он не хотел этого признавать.

Но раз уж Роберт вел себя настолько открыто, то действительно надеялся обрести союзников в лицах Томсонов.

— Ты просто вонючий предатель, — вдруг выпалил Дэвид и закинул ногу на ногу. — С какой это стати мы должны вести с тобой переговоры, а уж тем более — доверять? Предал раз, предашь и снова.

Томсон-старший поднял ладонь, призвав сына замолчать. Адель заметила, как напряглись челюсти Дэвида, но возражать он не стал.

— Это было не предательство, — заявил спокойным тоном Роберт. — Я просто позаботился о наших людях. Тот ритм, в котором мы жили, исчерпал себя. Зейн не захотел прислушиваться к мнению большинства. Не захотел руководствоваться разумом.

— И поэтому вы устроили переворот, — фыркнул Дэвид.

— Пусть будет переворот, — терпеливо ответил Роберт.

— Всё это красиво звучит, — отметил Говард. — Но слов мне мало, пусть и красивых. Мне нужны действия.

— Они уже есть.

— Какие? То, что Зейн в психушке? Это, безусловно, вдохновляет. Но мне будет спокойней, когда я узнаю о его смерти.

Адель непроизвольно вскинула подбородок и стиснула руки в кулаки. Говард мельком глянул на нее и снова сосредоточил свое внимание на Роберте.

— Я хочу избавиться от всего подпольного бизнеса, которым прежде владел Зейн, — заявил Роберт.

Адель заметила, как ребята на втором этаже начали между собой перешёптываться. Судя по активной жестикуляции, они были не в восторге от услышанного.

— И вернуть то, что Зейн у вас украл, — добавил Роберт. — Мне не нужны лишние проблемы. Я не собираюсь продолжать войну за власть в городе. То, что работает в чистую меня вполне устроит.

— Отец, я бы забрал всё и пристрелил его, — снова вклинился в разговор Дэвид. — А заодно и эту сучку убрал, — он небрежно кивнул в сторону Адель.

Томсон-старший посмотрел на своего отпрыска непроницаемым тяжелым взглядом, от которого Дэвид заметно неловко поерзал на своем месте и умолк.

— Перемирие мы заключим после того, как завершится процесс перехода, — заявил Говард тоном, который не терпел возражений. — До этого момента всё остается по-прежнему.

— И каковы мои гарантии, что после процесса перехода мне ничего не будет угрожать?

— Никаких. Тебе придется поверить мне на слово.

Несмотря на то, какие условия были выдвинуты Говардом, Дэвид всё равно остался недовольным. Адель решила, что у него явно существовало свое виденье разрешения возникшей ситуации. Его отец в первую очередь заботился о выгоде, а Дэвид очевидно хотел мести. Жестокой и кровавой.

Роберт предложил Говарду обсудить кое-какие детали наедине. Они ушли в сопровождении охраны. Дэвид остался сидеть в кресле и вальяжно попивать алкоголь. Из всей троицы он выпил больше всех.