– Даже не сомневайтесь.

Пальцы Дилана переплелись с моими, и мы продолжили путь, пока не дошли до участка, где развевались флаги всех стран, участвовавших в марафоне.

Мы отыскали местечко у металлического ограждения, не дающего зрителям выскочить на трассу. Люди держали в руках таблички. Каждого бегуна, достигшего финиша, встречали аплодисментами и фотографировали. Я взглянул на Аликс. Мне вспомнилось утро, когда мы впервые поднялись на вершину горы Кадиллак и я наблюдал за восходом солнца ее глазами. Тем же я занимался и теперь, пока она разглядывала происходящее вокруг.

Я всю жизнь прожил в Бостоне и с детства каждый год в День патриотов стоял на этом самом месте. Сейчас меня переполняло чувство гордости. Люди со всего мира съезжались сюда, чтобы посмотреть забег. Чтобы пережить этот момент.

Стоило нам с Аликс оказаться здесь, как я что-то почувствовал, но не понял, что это за ощущение и как его описать. Некая непреодолимая потребность заставила меня в два сорок пополудни залезть в карман, достать из бумажника десятидолларовую купюру, сложить и сунуть в руку Аликс.

– Можешь сходить за водой, пожалуйста?

Я хорошо знал эту улицу – в начале соседнего квартала есть магазин. Было не жарко, и пить мне не хотелось. Аликс рассмеялась и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щеку.

– Конечно. Я быстро.

Она повернулась, и тут я схватил ее за руку и заставил посмотреть на меня.

– Люблю тебя, Аликс.

Она продолжала улыбаться.

– Тоже тебя люблю.

Я отпустил ее и стал наблюдать, как она уходит. Глядя ей в спину, я думал о мгновениях. О тех, что разделил с Аликс. И о тех, что были до нее. Я никогда не находил времени, чтобы их отпраздновать. Зато люди, обступившие меня плотной толпой, делали это с большим удовольствием – праздновали нынешний момент. И я тоже.

Закрыв глаза, я сунул руку в карман и нащупал маленький бархатный мешочек, в котором лежали обручальные кольца. Я сжал его в ладони, сам не знаю зачем. Почувствовал, что должен это сделать. И подумал об Аликс. Я вспомнил ее лицо в тот момент, когда надел помолвочное кольцо ей на палец. Какое у нее было выражение, когда я заверил, что никогда не причиню ей вреда, всегда буду заботиться о ней и оберегать ее, дам ей все, о чем она только мечтает. Какими глазами она смотрела на меня, когда я пообещал ей вечность.

Прошло девять минут с тех пор, как я отправил Аликс в магазин. И наступил другой момент. Тот, который заставил меня нарушить все данные ей обещания. Кроме одного. Прежде чем я успел хоть что-то сделать – вдохнуть, открыть рот или повернуть голову, чтобы посмотреть в ту сторону, куда ушла моя невеста, – моя жизнь безвозвратно изменилась. И жизнь Аликс тоже. Бостон изменился. Навсегда.

Год назад

Когда подошла моя очередь, я шагнула к кассе и выложила на прилавок две бутылки воды и пакет с мармеладными червячками.

– Нашли все, что нужно? – уточнил продавец. Это был пожилой мужчина с характерным для местного жителя акцентом.

– Да, – подтвердила я. – Спасибо.

Пока он пробивал мои товары, я щелкала краем банкноты по подушечке большого пальца. Мне не терпелось вернуться на улицу.

– Вы тут весь день? – спросил продавец, глядя на меня поверх очков.

Я отрицательно покачала головой:

– Нет, недавно пришли.

– Перед началом смены я видел, как финишировал победитель. Он пробежал дистанцию всего за два часа с небольшим. Невероятное зрелище.

– Такой талант. Уверена, это было прекрасно.

Когда на экране высветилась сумма, я вручила мужчине свою десятку.

– Всего доброго, – сказал он и занялся следующим клиентом.

Сунув бутылки под мышку, я обеими руками надорвала пакет с червячками и, закинув горсть в рот, вышла из магазина. Когда я проснулась сегодня утром, у меня возникло предчувствие, что мы с Диланом окажемся на марафоне. Мы это не обсуждали, но как только я узнала, что его планы заканчиваются обедом, поняла, что после мы отправимся сюда.

Несмотря на толпу и хаос, оставаться в стороне было невозможно. Здесь витал мощный дух товарищества. Энергия била ключом. Оптимизм был заразителен. Улыбались все, от детей до стариков. Каждый год жители города стекались сюда, чтобы поприветствовать, поддержать бегунов и поболеть за них, и это зрелище никогда не надоедало. Нам в том числе.

Приближаясь к тому месту, где стоял Дилан, я увидела трепещущие на ветру флаги и гигантские цифровые часы, показывающие время забега. От растянутых в воздухе транспарантов повсюду рассыпались блестки. Сунув в рот очередную пригоршню червячков, я шагнула на перекресток, как вдруг раздался оглушительный грохот. Подобного звука я никогда раньше не слышала. Бу-ум, от которого все мое тело содрогнулось. Похоже на гром. Как будто небо разверзлось и воздух задрожал прямо передо мной.