– Я никогда об этом не думала, – призналась Роуз. – Но, боже мой, ты, наверное, прав.

Господи Иисусе! Мы оба замолчали – больше сказать было нечего. Я снова начал мерить шагами пространство. Мне хотелось помочь Аликс. Исцелить ее. Сделать так, чтобы ее боль ушла. Но в этой комнате я не мог ни черта, разве что ходить взад-вперед и ждать, когда выйдет врач и скажет, все ли с Аликс в порядке.

Я подошел к больничной койке Аликс и, присев на краешек, взял ее за руку. Ей поставили капельницу, нос закрывала кислородная маска. Физически с ней все будет в порядке. Ночь она проведет здесь, а утром сможет отправиться домой. Но душевная пытка еще в самом разгаре.

Это моя вина. Я был эгоистом. Не хотел ее отпускать. Аликс Рейн была любовью всей моей жизни. Моим равновесием. Воздухом, по которому я летал. Солнцем, сияющим в каждый погожий день. Мне было больно оставаться без нее. Смотреть, как она проживает жизнь, которую должна была разделить со мной. Но она не жила, потому что я не позволял ей этого. Я знал, как упорно она сопротивлялась. Знал, в какое положение ее поставил. Мне было все равно. Даже когда она сломалась, когда пешком прошла три с половиной мили через весь город, чтобы найти меня в том месте, которое не посещала со дня похорон, она не смогла сказать «прощай».

Она слишком мне предана. И продолжит хвататься за любую крошечную надежду, которую я ей дам. Она бы не остановилась. Потому что она боец. Выжившая. Целительница. Та, которая не отпустит. Значит, это нужно сделать мне. Прямо сейчас. Склонившись над ней, я вдохнул ее аромат. Лимон. Характерный запах скорой помощи лип к ее коже все время, пока мы были вместе, так же как и сейчас. Я буду скучать по нему. Я буду скучать по ней.

– Аликс, – прошептал я.

Она шевельнулась. Первыми пришли в движение ступни и голени, потом предплечья и кисти. Наконец она медленно подняла веки и увидела мое лицо. Она улыбнулась, явно не осознавая, что находится в больнице. Уверен, она не помнит, как вышла из дома, добрела до кладбища и заснула на моей могиле. Я не собирался напоминать ей об этом. В приемной достаточно людей, которые посвятят ее в подробности, а мое время с ней ограничено, и я не хотел терять ни секунды.

– Привет, – мягко сказала она.

Я отметил, что ее кожа снова приобрела нормальный оттенок.

– Ты такая красивая.

Это правда, которую она должна знать. Потому что сегодня последний раз, когда я могу сказать ей об этом. Ее щеки покраснели, улыбка сделалась еще шире. Этого мне тоже будет не хватать.

– Моя Аликс, – начал я и положил пальцы поверх ее, осторожно касаясь трубки капельницы. – Однажды я признался, что едва ты вошла в мою жизнь, я сразу понял, что люблю тебя. Мне хватило двух секунд.

– И с тех пор я все меряю двумя секундами. – Ее голос был хриплым, но я знал, что скоро он придет в норму. – Если кто-то способен полюбить так глубоко за такой короткий промежуток времени, то две секунды – совсем не быстро.

Она права. Одной секунды оказалось достаточно, чтобы вся моя жизнь пронеслась перед глазами. И еще одной, чтобы спуститься с небес на землю.

– В твоей жизни будет еще много-много секунд.

– В нашей, – поправила она меня.

Я улыбнулся.

– Мы пережили много хороших мгновений, согласна?

Она закивала, и из глаз закапали слезы.

– Просто невероятных.

– Помню, как мы ели ланч в парке в день марафона, – сказал я. – Ты сидела передо мной, прислонившись спиной к моей груди. Я тогда уткнулся тебе в макушку и думал о том, как мне повезло быть рядом с тобой. О том, что всего через месяц ты станешь моей женой. Рядом с тобой я представлял наше будущее. Каково будет увидеть тебя беременной, вынашивающей нашего ребенка, дающей ему жизнь. Каково будет прийти к нему на выпускной. Сколько раз в месяц ты сможешь затащить меня на гору Кадиллак, когда мы выйдем на пенсию.

Она рассмеялась, и ее смех был прекрасен.

– Я не представлял себе ни одного момента, в котором не было бы тебя. Я и жить-то по-настоящему начал, только когда встретил тебя. И считаю себя самым счастливым человеком на свете, потому что завершил свой земной путь тоже рядом с тобой.

Я не мог утереть ее слезы, бегущие слишком быстро, поэтому оставил все как есть.

– Дилан, – прошептала она сквозь рыдания.

Она догадалась. Я видел это по глазам.

– Аликс, я должен тебя отпустить.

Она отрицательно покачала головой, но все же сказала:

– Я знаю.

Ее разрывало на части. В который раз. Сама она никогда бы не приняла такого решения. Значит, это сделаю я.

– Я хочу, чтобы ты улыбалась. Чтобы вернулась в скорую помощь и продолжила заниматься любимым делом, потому что никогда не знаешь, когда этот шанс у тебя отнимут. Я хочу, чтобы ты жила.

– Ты не можешь уйти.

– Если я и дальше буду рядом, ты лишишься всего, что у тебя есть. Я этого не допущу. Ты и так потеряла достаточно.