От его слов на глаза навернулись слёзы. Это место будет принадлежать парням всего несколько следующих недель, а потом все мы разойдёмся в разные стороны.

— В мой другой дом.

Эш последовал за мной, схватив меня за руку.

— Почему ты уходишь?

— Мне нужно время подумать. Моя голова… кажется, вот-вот взорвётся. — Я прижала свободную руку к груди, надавливая на лёгкие. — И я… — Я сглотнула, слова не шли. — Мне кажется, что я не могу дышать.

— Перл, не уходи.

Эш сжал пальцы на моём запястье, но я вырвалась.

— Я должна. Мне… нужно, чтобы всё было правильно, а сейчас это не так. — Я подошла к двери. — Я позвоню тебе, как только вернусь из Нью-Йорка.

— Перл...

— Я люблю тебя.

Я была на полпути по коридору, когда услышала:

— Я тоже тебя люблю.

Воздух со свистом вырывался из моих лёгких, грудь пульсировала, когда я открывала дверь его квартиры, и как только она защёлкнулась за мной, слёзы наконец потекли.

После...

Эш

Один из братьев был мёртв, другой находился под стражей, где ему предстояло вынесение смертного приговора в суде. Он либо умрёт от смертельной инъекции, либо состарится за решёткой, но в тюрьме этот ублюдок проведёт остаток своей жизни.

И теперь, когда я был дома, то не мог выбросить из головы ни одной минуты последних нескольких часов.

Я снял тактическое снаряжение и запер пистолет в сейфе в шкафу. Единственное, о чём мечтал, возвращаясь в свою комнату, — это чтобы именно моя пуля стала последней для Тамерлана Царнаева.

Теперь, когда всё было в руках адвокатов, пришло время восстанавливать наш город. Были потеряны жизни, сотни получили ранения. Ещё больше людей будут страдать от ПТСР.

Дух Бостона был в смятении.

И мой лучший друг был мёртв.

Его невеста и семья безутешны.

Мой план состоял в том, чтобы напиться до беспамятства.

Я взял бутылку спиртного, которую поставил на тумбочку по пути, убедившись, что шторы на всех окнах закрыты, прежде чем забраться в кровать. Открутил крышку и поднёс горлышко к губам, глотая до тех пор, пока горло не обожгло так сильно, что я не мог сделать ещё глоток.

Я хотел стереть всё из памяти.

Забыть.

Даже если бы это было всего на чёртов час, мне просто нужен был перерыв от этой боли.

Боль была безжалостной, не отпускала меня, когда я был в доме этого долбанутого чудака, не отпускала, когда нас обстреливали террористы, не отпускала даже тогда, когда мы взяли под стражу единственного выжившего.

Она пожирала меня.

Оскверняла.

Мучила.

И я не мог этого вынести.

Прежде чем снова начать пить, я отправил сообщение своей семье, сообщив, что со мной всё в порядке, а затем щёлкнул по последнему сообщению от Аликс.

Я: Не знаю, сколько новостей ты сейчас смотришь, но всё кончено. Один мёртв, второй под стражей.

Аликс: Просто скажи, что с тобой всё в порядке.

Я: Я дома. В безопасности. Завтра, когда протрезвею, позвоню тебе.

***

— Я не думал, что ты сегодня придёшь, — сказал Ривера, когда на следующее утро я сел за свой стол с большой кружкой кофе. В голове пульсировала боль.

Когда проснулся, комната кружилась, пол шатался под ногами, и я подумывал о том, чтобы взять отгул. Но знал, что произойдёт, если останусь дома, а алкоголь и самокопание не помогут мне двигаться вперёд. Лучшее, что я мог сделать для своего мозга, — то, что умел делать лучше всех, — это погрузиться в работу.

— Не буду врать, чувствую себя дерьмово, — я поднёс кофе к губам и поморщился, делая глоток.

— Неудивительно. Я чувствую запах виски даже отсюда.

Ривера положил руку на стол, подпёр подбородок ладонью. Он молчал, погружённый в свои мысли, пока наконец не произнёс:

— Я не могу выбросить вчерашний вечер из головы. Каждый раз, когда закрываю глаза, то вижу лица этих ублюдков. — Ривера провёл рукой по лбу. — То, что они сделали с Диланом, с нашим городом, с каждым причастным человеком… чем больше я думаю об этом, тем больше схожу с ума.

Гнев внутри меня определённо был нездоровым.

Боль в груди, создающая ещё большую дыру, никогда не заживёт.

Но было что-то ещё в том вечере, что беспокоило меня.

Что-то, что закралось в мой разум после того, как я вернулся домой из Уотертауна и пил в постели.

— Ты не один, приятель. — Я схватился за виски, пытаясь унять боль с обеих сторон. — Во мне есть чувство, от которого я не могу избавиться.

— Конечно, не можешь. Ты только что потерял лучшего друга.