Мои плечи опустились, голова упала на его обнаженную грудь. В том месте, где ему поместили датчики, было что-то липкое, подушечки все еще были на месте, где медсестры следили за его сердцем.

Когда я потерлась щекой о то место, к которому так часто прикасалась, то не почувствовала никакого биения.

Никакого тепла.

Только моя кожа на его коже.

— Не-е-е-т, закричала я, на этот раз тихим шепотом. — Ка-леб...

Я колотила рукой по кровати, словно пытаясь вернуть ритм его сердца.

— Ве-вернись ко мне.

Я смотрела, как мои пальцы скользят по его лицу. Под глазами у него были синяки, на лбу виднелись глубокие раны. Я обхватила ладонями его лицо, приподняла закрытые веки.

В них не было синевы океана.

— Ка-леб... — Слюна упала с моего рта ему на грудь. — Не уходи, лю-любовь моя.

Я стиснула зубы. Поток воздуха вырвался из моего горла, сдавив грудь, и я завопила:

— Н-не оставляй м-меня!

Я приподнялась и, поставив на стол колено, закинула другую ногу ему на талию, чтобы лечь рядом с ним. Я обняла Калеба за живот и прижалась к нему так близко, как только могла.

Я уткнулась лицом ему в шею, его древесный аромат давно выветрился.

— Я-я люблю тебя, — прошептала я.

Калеб не обнял меня. Не переплел свои ноги с моими.

Не открыл глаза.

Не сказал, что любит меня.

Он просто неподвижно лежал на столе.

Безжизненно.

С каждой секундой его тело становилось все холоднее.

— Т-ты нужен м-мне, — выдохнула я, уткнувшись в его кожу, ожидая ответа, но не получила его.

Была лишь тишина.

И пронесшийся мимо нас легкий ветерок принес терпкий запах его крови.

— Я приехала так быстро, как только смогла, — сказала Эмили, закрывая дверь в отдельную палату, в которой я находилась. Она бросилась к кровати и забралась рядом со мной.

По другую сторону от меня сидела Фиона, она не покидала этого места с тех пор, как мы бросились навстречу друг другу в коридоре.

Не успела я опомниться, как весь мой мир рухнул.

Эмили обняла меня, тазик на моих коленях покачивался, каждые несколько минут тошнота вызывала приступы желчи.

— О, малышка, — сказала Эмили самым нежным голосом, на который была способна, прижимая меня к себе. — Не могу в это поверить. Как, черт возьми, я могу помочь тебе?

— Я спрашивала себя о том же, — прошептала Фиона.

— Что случилось? — спросила ее Эмили.

Я была рада, что она не захотела, чтобы я рассказывала эту историю. Потребовалось некоторое время, чтобы просто ее выслушать, я долго не могла перестать кричать, чтобы услышать рассказ Фионы.

— Калеб...

— Не-е-е-е-т, — зарыдала я, услышав его имя, мои глаза закрылись, а тело отяжелело от валиума, который дал мне доктор Монтгомери.

Эмили откинулась назад, чтобы посмотреть мне в лицо, моя голова упала на подушку.

— Эй, все в порядке. Мы справимся с этим.

Моя грудь сжалась до такой степени, что я не могла дышать, Эмили посмотрела на Фиону и сказала:

— Продолжай, — Эмили нашла мою руку, сжав пальцами ладонь.

— Рано утром он, должно быть, вышел на пробежку, после чего должен был заехать за Уитни. — Когда Фиона замолчала, по моим щекам снова потекли слезы, с последнего раунда прошло совсем немного времени. — Какая-то женщина проехала на красный свет. Должно быть, она не заметила на перекрестке Калеба, потому что сбила его на полной скорости. Свидетелей было несколько, и все они озвучили одну и ту же версию.

Эмили еще крепче сжала мои пальцы, а Фиона продолжала:

— Пока он не прибыл сюда, с ним работали парамедики, а потом за дело взялась моя команда. Мы сделали все, Эм. Буквально все, что было в наших силах, — покачала головой Фиона, опустив взгляд, как будто подвела меня. — Ничего не помогло.

Я крепко сжала веки, чувствуя, как они горят.

— Если бы я не пришла на работу вчера вечером или не согласилась, чтобы он забрал меня сегодня утром, он бы отправился на пробежку в другое время, и тогда...

— Прекрати, — сказала Эмили, тряся меня за плечо. — Не смей винить себя в этом. Ты не виновата в этой аварии. Ты ни в чем не виновата, слышишь? Не взваливай вину на себя. Я не позволю.

Я не могла сдержать рыданий, рвущихся из моей груди, они обволакивали меня с такой силой, что все чувства выходили на поверхность.

— Эмили! — разрыдалась я, и боль пронзила меня с новой силой.

Она подняла меня с кровати и снова прижала к себе, обхватив руками.

— О, моя Уитни.

Она покачивала меня взад и вперед, ритм, который напомнил мне океан и волны.

И Тампу.

— Черт, — рыдала я. — Я-я не могу, Эмили. Я не могу с э-этим справиться. Он мне ну-нужен. Он нужен м-мне сейчас.

— Детка...

Я нашла ее плечи и впилась в них ногтями, нуждаясь в ком-то, кто вынес бы часть этой агонии, вцепившись в Эмили так, словно я вот-вот упаду с обрыва.

— Мы были т-только в начале нашей истории, — я уткнулась лицом в ее свитер. — Мы даже не н-начали.