Я подняла взгляд от телефона, когда снова позвонила Фиона. Я даже не могла уточнить, что ей нужно, потому что она не оставила сообщения. Но я знала, что она не остановится, пока я не отвечу. Я просто не решалась, зная, насколько была слаба, когда дело касалось моих друзей. Я также знала, чем это закончится, если мне придется во второй раз подряд отменить встречу с Калебом.

Но я не могла продолжать отшивать ее, это было совсем на меня не похоже.

Я провела пальцем по экрану, поднесла мобильник к уху и сказала:

— Эй, я уже ухожу...

— Где ты, черт возьми? — выдохнула Фиона.

От звука ее голоса у меня в груди сразу же все сжалось, в горле запульсировало, и каждый нерв в моем теле напрягся.

— Я возле больницы. Я только что закончила свою смену…

— Иди сюда сейчас же, — крикнула она.

— Куда?

— В отделение неотложной помощи.

— Фиона, я не могу. Я жду, пока Калеб заберет меня...

— Уитни, послушай меня. Иди сюда прямо сейчас и быстро, мать твою!

Внутри меня словно сработала пожарная сигнализация.

Я отпустила телефон, и не подняла его, когда он упал на землю. Я просто оттолкнулась от тротуара и со всех ног бросилась к двойным дверям.

Когда я приблизилась к зоне регистрации, Чарли, один из полицейских, который работал во время взрыва, сказал:

— Привет, Уитни.

Я не ответила, пробежав мимо него и отделения сортировки, огибая столпившихся у входа пациентов. При каждом движении сумка хлопала меня по бедру, капюшон толстовки подпрыгивал на затылке, дыхание вырывалось из легких.

У запертой двери я достала свой бейдж и сунула его в считывающее устройство. Понаблюдав, как она постепенно открывается, я бросилась по коридору.

В центре отделения стояла Фиона и смотрела во все коридоры, ожидая, откуда я появлюсь. Как только наши взгляды встретились, она бросилась ко мне.

— О, милая, — зарыдала Фиона, обвивая руками мою шею, ее ладонь обхватила мой затылок, сжав меня с силой, о которой я и не подозревала.

Я схватила Фиону за плечи, отодвинув назад, чтобы видеть ее лицо.

— Что случилось?

Она медлила с ответом. Вокруг ее глаз блестели слезы, по щекам текло, и мое горло сжималось все сильнее.

— Уитни, я даже не знаю, как это сказать... — покачала головой Фиона, обхватив мои пальцы. — Пойдем.

Она потянула меня за собой по коридору, к главному посту.

Мое сердце билось как сумасшедшее, когда мы вышли из секции открытых комнат, разделенных длинными занавесками, и оказались в приватной зоне.

— Милая, — сказала Фиона, останавливаясь перед закрытой дверью. — Я... О Боже.

Другой рукой она держалась за грудь, ее глаза снова наполнились слезами.

— Фиона, что происходит? — В горле у меня запершило, и начала нарастать тревога.

Моя подруга вытерла лицо, на мгновение прикрыв рот, после чего сказала:

— Когда он к нам поступил, ему потребовалась реанимация. Мы трудились над ним более тридцати минут. Мы не могли нащупать пульс... мы... — Фиона сглотнула, и по ее губам потекли слезы. — Доктор Монтгомери испробовал все.

Фиона снова покачала головой, и по ее лицу снова потекли слезы.

— В твоих словах нет никакого смысла.

Я хотела заключить ее в объятия, но не смогла. Не сейчас, когда пыталась осмыслить слова Фионы и не обращать внимания на весь остальной хаос, творящийся вокруг нас.

— Что ты пытаешься мне сказать?

Фиона потянулась к дверной ручке и взялась за нее.

— Уитни, это Калеб.

Мое сердце остановилось, и к горлу подкатила волна тошноты, вызвав дрожь во всем теле.

— Что?

— Его привезли на скорой и...

Я положила свою руку поверх ее ладони, нажала на ручку и пнула деревянную дверь, чтобы она быстрее открылась.

Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла осознать, на что смотрю.

Когда до меня дошло, я почувствовала себя так, словно мое чертово горло затянули жгутом, а в легких ничего не осталось.

— Не-е-е-т, — закричала я, сжала руки в кулаки и перестала чувствовать под собой землю.

Если бы меня сзади не поддерживала Фиона, я бы упала на колени.

Воздух не поступал мне в легкие; рыдания сдавили меня изнутри, словно кандалы, и я не могла ничего сделать, кроме как прокричать:

— Не-е-е-т!

— Я знаю, милая, — рыдала Фиона. — Ума не приложу, что делать, что сказать. Я совершенно разбита.

Она по-прежнему обнимала меня за талию, принимая на себя большую часть моего веса, пока я продвигалась ближе к столу, где на самом краю лежал Калеб.

— Фи-о-на, — всхлипывала я, не в силах вымолвить больше ни слова, вопли вырывались из моей груди, слюна покрывала губы, когда я открыла их, чтобы закричать снова.

— Малышка, я знаю, — рыдала она.

Я нашла в себе силы дотронуться пальцами до обнаженной руки Калеба. Его кожу покрывали глубокие кровавые порезы. Там, где ему ставили капельницу, была пустая полоска, а к волосам на руке все еще была приклеена лента.