— Твоя работа не в том, чтобы собирать чужие осколки и убирать за ними. Или отвечать на телефонные звонки каждый раз, когда звонит эта чертова штуковина. Или надрываться до смерти, выматываясь в выходные так, что едва успеваешь поесть, как сегодня. Но ты делаешь все это, Уитни.

У меня задрожали руки.

— Ты ответил на звонок клиента посреди суши. Ты так же привязан к своей работе, возможно, даже больше, чем я.

Он вздохнул.

— Это другое дело.

— О Боже, — я отошла в другой конец кухни, держась за угол столешницы. — Теперь мы будем придерживаться двойных стандартов?

— Я владелец компании. От меня зависят сотни сотрудников, и я контролирую состояние каждого крупного игрока в Новой Англии. Да, это, безусловно, другое дело.

— Значит, богатство важнее здоровья? Это ты пытаешься мне сказать? — я скрестила руки на груди, зная, что причиной этой ссоры стал его дерьмовый день. Чем больше я в это втягивалась, тем хуже становилось. — Не отвечай на этот вопрос. Я закончила этот спор. Мне нужно позаботиться о пациентах.

— Чертовски смешно.

— Было бы смешно, если бы ты был в больнице, нажимал на кнопку вызова, но никто не отвечал? Или кричал бы от боли, а никто не пришел на помощь? Что-то мне подсказывает, что если бы это был ты, у тебя было бы совсем другое мнение на этот счет.

Не дожидаясь ответа, я прошла в спальню, нашла в углу его шкафа свою медицинскую форму и разделась, чтобы ее надеть. На ноги я надела сабо, накинула наискосок свою рабочую сумку, пристроив ее на бедре.

Когда я вернулась на кухню, Калеб не двинулся с места, и я достала из холодильника бутылку воды, намереваясь ликвидировать полтора бокала выпитого за ужином вина.

— Я вернусь, когда будет достаточно медсестер, чтобы меня сменить, — сказала я и повернулась, чтобы уйти.

— Не уходи.

Я сделала еще один шаг к лифту и повернулась к Клебу.

— Не проси меня об этом.

— Тогда я попрошу тебя уволиться с работы.

Моя грудь наполнилась воздухом, как будто внутри был воздушный шарик, который вот-вот лопнет.

— Калеб, остановись.

Когда он поставил пиво, звон стекла заставил меня подпрыгнуть.

— Единственный раз я сказал тебе, что ты мне нужна, а ты уже выходишь за эту гребаную дверь.

Я чувствовала себя так, словно меня разрезали пополам, обе части были настолько иссечены, что я не знала, какая из них выживет.

— Мне жаль. — На глаза навернулись слезы, и я сжала ремень сумки. — Но мне нужно идти. Увидимся завтра.

— Может быть, тогда ты будешь готова поставить наши отношения на первое место.

Я остановилась и взглянула на Калеба через плечо. Я больше не могла сдерживаться, из моих глаз быстро потекли слезы.

— Как ты смеешь говорить мне такое.

— Спасибо, что испортила нашу первую ночь. Это воспоминание я буду лелеять вечно.

Каждая капля на моих щеках казалась прожигающим кожу огнем.

Я стиснула зубы, зная, что любые мои слова только еще больше разозлят Калеба, и бросилась в фойе. Выйдя из лифта и поспешив через вестибюль, я достала телефон, нажала на кнопку и прижала его к уху.

— Эм, — зарыдала я, когда она ответила.

— Дорогая, что случилось?

— Мы впервые серьезно поссорились.

Оказавшись на тротуаре, я подняла руку вверх, ловя такси. Одно из них почти сразу же остановилось, и я забралась на заднее сиденье.

— «Масс Дженерал», — сказала я водителю.

— Ты едешь на работу? — спросила Эмили. — После всего того ужина, который ты для него запланировала? О боже.

— Ты даже не представляешь... — всхлипнула я, держась за лоб, потому что боль была невыносимой. — Он был просто самым большим засранцем.

— Такое иногда случается. У них, как и у нас, бывают месячные. А теперь расскажи мне все, женщина.

Калеб: Прости меня. Я не должен был так с тобой обращаться. Я вымещал на тебе все, что произошло на работе. Это было несправедливо и неправильно. Надеюсь, ты сможешь простить меня.

Я: Сегодня ты был самым большим козлом.

Калеб: Знаю, и ты этого не заслуживала. Хотел бы я все вернуть обратно. Я не мог уснуть. Я без конца прокручиваю в голове то, что тебе сказал.

Я: Я могу понять, что у тебя был плохой день, и принимаю твои извинения, но, Боже мой...

Калеб: Осознание того, что я причинил тебе боль, разрывает меня на части.

Я: Ты правда думал, что я хочу уйти? Естественно, я бы предпочла быть с тобой. Я бы всегда предпочла тебя своей работе. Я люблю тебя, Калеб. Но то, что ты сказал, меня очень задело.

Калеб: Ты имеешь полное право расстраиваться. Я перешел все границы.

Калеб: У тебя есть минутка, чтобы позвонить мне?

Я прочитала его последнее сообщение и побежала по коридору в комнату отдыха, прижав к уху телефон.

— Уитни, — сказал Калеб, когда раздался звонок.

— Привет, — я забилась в угол дивана, зная, что мне понадобятся все мои силы, чтобы подняться обратно.