По моим венам пробежал холодок, и меня охватила дрожь.

— И т-теперь все кончено.

Я пыталась вдохнуть, мои легкие были пусты, грудь слишком сдавлена, чтобы наполниться.

— На следующий д-день после того, как я п-перевезла свои вещи в его ква-квартиру.

Фиона растирала мои руки, пытаясь вернуть мне тепло.

— Я так переживаю за тебя, и мне очень жаль, что это случилось. — Слезы полились из ее глаз так же быстро, как и из моих.

Боль проникала в мою голову, окружала горло, доходила до самых кончиков пальцев ног.

— Он не вернется, — прошептала я, напоминая себе, что это был не просто кошмарный сон. Что тело, рядом с которым я лежала на том столе, принадлежало Калебу. Что телефонный звонок, который Фиона сделала его родителям в «Хант Файнэншл», действительно произошел. Что я действительно видела, как его семья вбежала в отделение неотложной помощи и рухнула при виде него.

Эмили еще сильнее прижала мое лицо к своей шее, все еще покачивая меня.

— Мы пройдем через это. Мы преодолеем это горе и переживем его.

— Как? — я отстранилась, чтобы увидеть правду в ее глазах. — Как я-я могу жить дальше, Эмили? Я люблю его, и он не ве-вернется.

— Я не знаю, но мы найдем способ.

— Я никогда не думала, что может быть так бо-больно, после потери Дэвида, но, Боже мой, я т-так ошибалась.

Я прижала руку к груди. Боль в моем сердце была невыносимой. Я не знала, как ее унять. Как я смогу когда-нибудь снова вздохнуть спокойно, не думая о Калебе?

— Это займет много времени, Уитни. Но я обещаю, что так или иначе станет легче, — сказала Фиона.

Я покачала головой.

— Нет, я в это не верю.

Эмили положила руку мне на щеку.

— Давай отвезем тебя домой, хорошо? Думаю, с тебя хватит больницы на некоторое время.

Я схватила ее за руку.

— Моих в-вещей там нет. Они у Ка-Калеба.

Я увидела, как на лице Эмили отразилось осознание, эмоции, которые она пыталась скрыть, чтобы быть сильной ради меня.

Эмили взглянула на Фиону и сказала:

— Ключ от дома Калеба в сумке Уитни. Я дам тебе адрес. Не могла бы ты съездить туда и взять кое-что из ее вещей, чтобы хватило на день или два. Я заберу остальные вещи, когда смогу оставить ее на столько, чтобы съездить туда самой.

— Конечно, — Фиона встала с кровати, нашла на столике рядом с нами мою сумку с лежащими внутри ключами. — Просто напиши мне его адрес, и встретимся у вас дома.

Она положила руку на мою ногу, проведя пальцами по колену.

— Увидимся через несколько минут. Я люблю тебя.

— Люблю тебя, — простонала я.

Как только Фиона ушла, Эмили достала свой телефон и набрала что-то на экране, прежде чем быстро сунуть его обратно в карман. Затем она прижала мое лицо к своей груди, нежно покачивая меня.

— Моя Уитни, — пропела она, убирая волосы с моей щеки.

Единственным шумом в комнате был звук наших движений по матрасу. Окна, через которое можно было бы смотреть, не было, только флуоресцентный свет над головой, который придавал всему тошнотворный цвет. Даже духи Эмили не могли заглушить запах, который тогда исходил от кожи Калеба.

— Я не могу перестать видеть его, — сказала я ей. — Чувствовать этот терпкий запах. Слышать тишину в его груди.

Я сглотнула, когда прошла очередная волна тошноты.

— Я заново переживаю каждый момент, когда вхожу в ту комнату, где он лежит на столе.

— Со временем это потускнеет.

Она ошибалась. Эти образы остались навсегда. Точно так же я помнила, как выглядел Дэвид, когда он сделал свой последний вдох, как его светло-голубые губы дрогнули, и между ними потекла слюна. И всех пациентов, которых я реанимировала, на протяжении многих лет.

Они навсегда запечатлелись в моей памяти.

И сегодняшний день тоже.

— Эмили...

— Я здесь.

Я закрыла глаза, чувствуя, как мою грудь переполняют эмоции.

— Помнишь, как утром перед марафоном ты вошла в ванную и сказала мне, что звонили из больницы?

Она погладила меня по волосам.

— Конечно.

— Ты наплела мне всю эту чушь о том, что это мой первый выходной за всю неделю, и о том, что мы планировали пойти в бар, а потом посмотреть забег. О том, что мне не следовало отвечать на телефонные звонки, потому что мы знали, что звонит мой начальник и просит меня прийти на работу.

— Боже, кажется, это было вчера.

— Жаль, что я тебя послушала.

Я отстранилась, глядя ей в глаза.

— Жаль, что я не ответила на звонок и не поехала в больницу. — Вопль сорвался с моих губ, терзая меня, как тигр, рвущий плоть. — Тогда я бы не встретила Калеба, и он был бы сейчас все еще жив.

Говорят, на все есть причина.

А что, если это не так?

Эмили

— Не могли бы вы приподнять свое кресло? Мы готовимся к посадке, — сказала стюардесса, стоя рядом со мной.