Его квартира находилась в Бэк-Бэй, одном из самых престижных и элитных районов города, но добираться до больницы было гораздо дольше, чем несколько кварталов от моего дома. А поскольку мне нужна была каждая минута сна, я обычно оставалась в своей квартире, когда мне нужно было работать.

Но близились перемены.

Я ощущала это каждый раз, когда моего лица касалось дуновение ветерка.

Чувствовала это по тому, как меня сжимали пальцы Калеба.

Ощущала это в своей груди, когда думала о будущем.

— Жить с тобой было бы замечательно...

— Но?

Я вздохнула, положив свою руку на его.

— Я живу с Эмили с восемнадцати лет, — я отвела взгляд от его глаз, чтобы посмотреть на пейзаж. — Переезд от нее ни для кого не будет легким.

— Я знаю, как много она для тебя значит, — сказал Калеб, сделав паузу. — Почему бы тебе не оставить за собой свою квартиру и не перевезти одежду в мою? Ты знаешь, что я не возьму с тебя денег, так что ты могла бы продолжать оплачивать аренду и коммунальные услуги, и это помогло бы Эмили финансово. К следующему году ты, возможно, будешь готова к полному переезду.

— Ты ведь думал об этом, не так ли?

Калеб несколько мгновений помолчал.

— По утрам, когда я ухожу на работу, а у тебя вот-вот начнется трех— или четырехдневная смена, я чертовски ненавижу это чувство, которое переполняет меня, когда я понимаю, что пройдет так много времени, прежде чем я увижу тебя снова, — Калеб обхватил мой затылок, зарываясь пальцами в волосы. — Просыпаться, когда ты спишь у меня на груди, приносить тебе кофе в душ, чувствовать, как ты обхватываешь меня ногами за талию, пока я беру тебя под струей воды, — это делает меня счастливейшим человеком. Я не хочу, чтобы у нас были паузы, Уитни. Я хочу чувствовать это каждый день.

Мы оба вздохнули, и я почувствовала, как воздух со свистом пронесся по нашим телам.

— Думаю, ты тоже.

Сердце сжалось, когда я подумала об Эмили, и заколотилось, когда я услышала его признание. Я не хотела оставлять ее, но и оставлять его я тоже не хотела.

— Калеб... — тихо сказала я, сглотнув комок в горле. — Я хочу этого больше всего на свете.

— Детка, это уже твое.

Я снова отвела взгляд, нуждаясь в передышке, чтобы взять свои эмоции под контроль.

Я знала, что ответ не скрывается в этих величественных холмах; интуиция уже подсказывала мне, но я все равно прислушивалась к ветру, единственному звуку вокруг нас, и смотрела сквозь переплетение виноградных лоз.

И в этот момент мне стало интересно, есть ли кто-то, кому повезло так же, как мне.

— Да, — ответила я, поворачиваясь, чтобы взглянуть в его красивое лицо. — Я бы с удовольствием переехала к тебе.

— Иди сюда.

Калеб не стал дожидаться, пока я встану; вместо этого он просунул руку мне под ноги и поднял меня со стула, посадив к себе на колени.

Я рассмеялась от возбуждения в своем теле, и от ощущения невесомости, и обвила руками шею Калеба, целуя его гладкие щеки, от которых исходил восхитительный древесный аромат.

— Ты так добр ко мне, Калеб.

Он вздохнул, не сводя с меня пристального взгляда.

— Ни одна женщина из моего прошлого никогда не принимала меня, мой образ жизни или количество часов, которые я уделяю своей работе. Это все, что я знаю, все, что я делал с тех пор, как мне исполнилось девять лет, и я не могу это изменить. Но ты появилась в том баре в день марафона, перевернув мой мир, как чертов ураган, и ни разу не попыталась изменить меня или сделать из меня того, кем я не являюсь.

Он очень нежно меня поцеловал.

— Я добр к тебе не поэтому, Уитни. А потому что ты идеально мне подходишь.

Его губы снова приблизились к моим, и он сказал:

— Я так тебя люблю.

— О, Калеб. — Слезы защипали мне глаза. — Я тоже люблю тебя.

Я сдержала слезы и прижалась своим носом к его носу, положив руку ему на сердце, как часто делал он.

— И я принимаю в тебе все черты трудоголика, авантюриста, дикаря, и мне не терпится увидеть, как ты осуществишь свою следующую мечту — когда возглавишь бизнес своих родителей — точно так же, как ты помогаешь мне осуществить мою.

Калеб притянул меня к себе и поцеловал так, что я поняла — этот момент лучше выразить страстью, чем словами. Момент, который был уязвимым и эмоционально незащищенным. И когда я, наконец, отстранилась, чтобы перевести дух, то осталась сидеть у него на коленях, уткнувшись лицом ему в шею, и любоваться окружающим нас пейзажем.

Я не знала, сколько времени мы просидели в тишине, но Калеб нарушил ее словами:

— У меня на завтра запланировано кое-что особенное.

Я повернулась, чтобы посмотреть на его профиль.

— Обычно ты не упоминаешь, когда готовишь сюрприз.

Калеб усмехнулся.

— В этом ты права, но с твоей стороны, возможно, потребуется небольшая психологическая подготовка, поэтому я нарушу свое правило только на этот раз.