То, в чем Калеб был чрезвычайно успешен, никогда не было одной из моих сильных сторон. Между студенческими кредитами и арендной платой, а также общей стоимостью жизни в таком дорогом городе, я едва сводила концы с концами. Без дополнительных часов каждую неделю я не была уверена, что смогу оплатить все свои счета. Я не сомневалась, что он может что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, даже если бы это означало увеличение моего долга.

Я знала, что Калеб не пытался изменить меня. Он пытался сделать меня лучшей версией себя.

— Когда мы вернемся из поездки, это было бы просто замечательно.

— Я так понимаю, это означает, что завтра ты улетаешь и в конце концов пропустишь целый рабочий день?

Я кивнула и улыбнулась.

— Хороший ответ, — он поцеловал меня в щеку. — А теперь иди, прими теплый душ. Я буду через минуту с кофе.

Прежде чем вылезти, я обвила руками его шею и, прижав к себе, запустила пальцы ему в волосы, чтобы притянуть ближе. Когда Калеб обхватил меня, я растворилась в нем, в тепле его кожи, в аромате, который я искала в те моменты, когда мы были врозь, в каждой эмоции, которая проявлялась в его прикосновениях.

— Спасибо... за все.

Калеб крепче сжал меня в объятиях.

— Тебе никогда не придется благодарить меня за то, что я забочусь о тебе, Уитни. Все, чего я хочу, — чтобы эта улыбка навсегда осталась на твоих губах.

Самым дальним западным районом, где я когда-либо была в Штатах, был Чикаго, куда мы с Эмили отправились в последнюю минуту после окончания колледжа, чтобы посетить концерт Black Eyed Peas. Если не считать Мексиканского залива, Атлантический океан был единственным океаном, который я когда-либо видела. Я любовалась Тихим океаном на фотографиях и в фильмах, мечтала о калифорнийских пляжах и волнах, достаточно больших для серфинга. И вот теперь, когда я была здесь, пролетая над побережьем, я не могла оторвать взгляда от иллюминатора, безостановочно делая снимки на телефон. Красота неба была такой необъятной, что мне было трудно переварить увиденное.

С земли это было еще более зрелищно, особенно когда я бросилась в объятия Калеба, как только он подъехал к терминалу аэропорта Сан-Франциско.

— Я скучал по тебе, — простонал Калеб, когда я уткнулась лицом ему в шею.

— Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучала.

С нашей последней встречи прошел всего один день, но из-за того, что мы были на другом конце страны, он казался намного больше.

Пока мы ехали по городу с опущенным верхом, я поняла, что на этом побережье солнце светит по-другому. Воздух был влажным. Извилистые, узкие, крутые улочки ничем не напоминали Новую Англию.

Калеб пригласил меня пообедать в замечательный греческий ресторан, а затем мы отправились в Напу. Я никогда не была на винодельне и уж точно никогда не видела холмов, поросших виноградными лозами. Туман низко стелился над горами вокруг нас, как в волшебных сказках, которые мне читали в детстве.

Ветерок развевал мои волосы, в нос ударил чистый запах дождя, и я сжала лежавшие на моем бедре пальцы Калеба.

— Мне здесь нравится.

Когда он на мгновение повернулся ко мне, на его губах сияла улыбка.

— Ты не видела ни одной из лучших частей.

— Это не меняет моего мнения. Я очарована.

Он провел пальцами по моей шее, большим пальцем коснулся щеки.

— Тебе не придется долго ждать, мы уже почти приехали.

Через несколько минут Калеб уже ехал по участку тротуара, который был почти скрыт от основной дороги, асфальт исчез и превратился в грязь. Тропинка петляла вправо и влево, приближая нас к краю горы, шины хрустели, когда мы проезжали по мелкой гальке.

Я ничего не знала о том, где мы остановились, только о его навязчивом желании меня удивить. Но когда Калеб подъехал к расположенному на самом пике особняку и припарковался прямо перед ним, у меня отвисла челюсть.

— Обалдеть, Калеб.

Двухэтажный дом был выложен камнями разных приглушенных цветов с красной арочной крышей и высокими стеклянными панелями, из которых, как я поняла, открывался вид на виноградники.

— Это твой?

Его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь, и я поняла, что Калеб оценил мое изумление, и крепче сжал мою ногу.

— Если ты этого хочешь, я могу это устроить.

Я знала, что Калеб говорил серьезно. То, на что был способен этот человек, шокировало меня не меньше, чем этот дом.

— Я даже не знаю, как на это реагировать.

— Сейчас это и не нужно. Если ты полюбишь этот дом, он может стать нашим.

Как только выражение моего лица стало еще серьезнее, Калеб вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мне дверцу. Мы сцепили руки, и он помог мне выбраться из машины.

— Тампа — это мое спасение, но это не значит, что оно должно быть твоим. Если тебе комфортнее в Напе, то мы приедем сюда.