Алиса оперлась на здание и, подставив пылающее лицо падающим с неба снежинкам, расплакалась. За что судьба так злостно расправляется с ней? Забрала мать, пытается отнять отца. Подсунула чудовище в лице мачехи. И теперь её безжалостно уничтожает тот, кто однажды спас. Одна мысль, что Верт несколько минут назад отстранился от неё, вызвала внутри смятение и страх. За что он так расправляется с нею, что она ему сделала?

Плотина прорвалась, и Алиса уже не боясь, что её может кто-то услышать в пустой подворотне. Она начала громко рыдать и всхлипывать. Плевать. От неё и так ничего не осталось.

Берта спускалась на первый этаж, на ходу повязывая тёплый кремовый шарф. Как только её нога, облачённая в лакированный сапожок, коснулась пола гостиной, девушка брезгливо поморщилась. Слишком чувствительные рецепторы в носу уловили букет из специй: базилика, тимьяна, орегано, но самым выделяющимся на их фоне являлся совершенно другой запах. Запах мертвечины. Запах несчастного убитого животного. Берте даже показалось, как на зубах мерзко заскрипел металлический привкус крови.

У кого хватило наглости готовить мясо в моем доме?

От возмущения Берта развила приличную скорость и, быстро преодолев гостиную, оказалась на кухне. Каково же было её удивление, когда она застала рядом с духовкой (которую ещё ни разу не включали с тех пор, как они с Вертом заехали в эту квартиру), тоненькую фигурку с заколотыми на макушке чёрными локонами.

— Оливия? Какого чёрта ты тут устроила?

От неожиданного появления сестры Верта Оливия вздрогнула. Она повернулась к Берте, продолжая держать при помощи прихватки дымящийся противень.

— Я.. — смущенно выдавила девушка и аккуратно поставила противень на столешницу. — Я готовлю ужин для Верта.

— Ужин для Верта? — удивлённо переспросила Берта и заправила за ухо белую прядь. — Мило…

Она нахмурилась и подошла ближе к Оливии, недоверчиво рассматривая приготовленное блюдо. Пахло аппетитно, но Берта едва сдерживалась, чтобы не сморщить нос.

— Верт любит телячьи рёбрышки? — спросила раскрасневшаяся Оливия. — На гарнир будут свежие овощи.

Берта с лёгкостью оторвалась от ненавистного ей вида телятины и задумчиво взглянула на растерянное лицо с глубокими голубыми глазами. Они не отдавали холодом или безразличием, а были чистыми и открытыми, как небо перед рассветом.

Берта мысленно отругала себя за резкость и недовольство в адрес Оливии. Ей не стоило так бурно реагировать на запах мяса в своём доме. В конце концов, именно она здесь единственная вегетарианка, и другие не должны подстраиваться под её выбор пищи.

— Верт любит телятину, — кивнула Берта. — А по какому поводу ужин?

Перед её глазами промелькнули мимолётные образы девушек, с которыми встречался брат. В основном, Берта видела каждую из них по одному или по два раза от силы. Ни с одной из них Верт не заводил долгих отношений, и теперь Берта понимала причину. Ни одна из них не стала бы так заморачиваться, как Оливия. Скорее наоборот, очередная пассия брата капризно надула губы, жалуясь, что Верт не повёл её в ресторан.

— Повода нет, — Оливия замотала головой, и одна волнистая прядь выбилась из высокого пучка, упав на плечо. — В последнее время Верт выглядел загруженным, и я решила сделать для него что-нибудь приятное.

Сделать для него что-нибудь приятное.

Слова Оливии эхом прокатились в голове Берты. В её жизни не существовало такого определения. Ещё никто не делал ей приятноепросто так. Никто не готовил дня неё ужин просто, потому что у неё было плохое самочувствие или потому что случилась неприятность. Конечно, мужчины дарили Берте подарки, водили в рестораны, оказывали знаки внимания. Но всё это было совершено из других побуждений. Всё это они делали не для неё, а для себя. Все их старания банально сводились к сексу. И даже в постели они думали в первую очередь о себе и о своём удовлетворении.

Раздавшийся телефонный звонок вывел Берту из размышлений. Глубоко вздохнув, она сбросила вызов. После чего молча кивнула Оливии в знак прощания и развернулась, собираясь уйти.

— Можно кое-что спросить?

Мелодичный голос Оливии заставил Берту остановиться. Она изогнула бровь и повернула голову, взглянув на смущённую девушку.

— Спрашивай.

— Ты бы не могла посоветовать, какое вино подходит к телятине? Просто я не разбираюсь в этом…

Улыбнувшись кончиками бордовых губ, Берта шагнула к шкафчику и достала оттуда запечатанную бутылку Бароло.

— Желаю хорошо провести вечер, — она поставила на столешницу вино. — И ночь. Передай Верту, что я буду поздно.

— Спасибо, — пробормотала Оливия, но Берта уже не слышала её.

Девушка покинула кухню и, почти бесшумно стуча каблуками, преодолела гостиную. В холле она набросила на плечи пальто и закрыла за собой входную дверь.