Мерзкое чувство вины давило на Верта, перекрывало кислород, и ему хотелось сдохнуть. Сгореть заживо от прожигающего изнутри пламени ненависти к самому себе. Он ощущал себя настоящим предателем.

Те моменты, когда Верт сжимал в руках Оливию, осыпал её тело поцелуями, вдыхал её запах, зарывался лицом в волосы, он был не с нею. Он пытался убежать от невыносимой девчонки, что засела в его голове.

Внезапно Верта осенило. Сказать всё, как есть, показалось самым оптимальным решением. Если он предстанет в глазах Оливии уродом, ублюдком, ей станет легче. Ненавидеть всегда легче, чем страдать.

— Я самый последний козёл. Сегодня, когда ты готовила для меня ужин, я был с другой, — произнёс Верт и расслабил пальцы, которые крепко держали кожаный овод руля.

Оливия в очередной раз поправила на себе шарф, не спуская с Верта блестящих голубых глаз. Она знала, что потом внутри неё всё прорвётся, и она будет плакать в подушку всю ночь. Потом будет искать первые звоночки, когда между ней и Вертом что-то изменилось. Потом, но не сейчас. То, что её действительно волновало, слетело с губ.

— Я чувствовала — между нами что-то изменилось. Чувствовала, но не хотела верить своему чутью. Не уверена, что должна сейчас это говорить, но всё равно скажу. Я знала, что было мало шансов, что у нас с тобой могло что-то выйти. Мы слишком разные, но дело не в этом… — слеза скатилась по щеке, и Оливия смахнула её. — Я ни о чем не жалею. Не жалею, что познакомилась с тобой, не жалею, что узнала тебя, не жалею, что ты был моим первым… Если бы можно было повернуть время вспять, я ничего не стала бы менять.

Оливия опустила голову, рассматривая свои руки, вцепившиеся в край шарфа. Пальцы подрагивали, и как она не старалась унять дрожь, ничего не вышло. Ещё одна слеза потекла по щеке, и Оливия поторопилась её вытереть.

От её слов Верту хотелось провалиться сквозь землю. Его сердце защемило и, не выдержав, он прижал Оливию к себе. Верт готов был отдать всё, что у него было, лишь бы стереть из её памяти все мысли о нём.

Несмотря на то, что она только что сказала, он тысячи раз пожалел, что позволил слабости взять над собой верх, и не поставил точку еще тогда…

— Прости меня, если сможешь, — выдавил Верт, крепче обнимая Оливию.

Оливия отстранилась от него, заглядывая ему в лицо. Сквозь слезы она слабо улыбнулась и произнесла.

— Ты старался быть честен со мной. Тебе не за чем извиняться.

Внутри Верта все сжалось. Глаза Оливии, такие чистые и открытые внимательно смотрели на него, и он возненавидел себя еще больше.

— Даже сейчас ты не злишься на меня, и от этого мне еще хуже, — Верт тяжело вздохнул. — Для меня ты непозволительная роскошь, моя девочка. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. В любое время и в любой час. Для меня ты важный человек, и всегда им останешься.

Невероятных размеров ком в горле провалился вниз. Верт знал, что на самом деле это не он ее бросает, а она избавляется от такого чудовища, как он. Что в ее жизни будет все прекрасно, если в ней не будет его.

— Может быть, я слишком слаба, — пробормотала Оливия. — Может быть, другая на моем месте стала бы бороться, узнав, что у ее мужчины появилась другая, но я не такая…

— Прекрати, — немного резко произнес Верт. — Ты не достойна этого. Ты достойна того, чтобы за тебя боролись мужчины.

— Тем не менее сражавшихся за меня нет, — Оливия пожала плечами.

— Ты даже не представляешь, как повезет тому, кто окажется достоин быть рядом с тобой, — Верт бережно, словно перед ним был особо хрупкий сосуд, убрал волнистую прядь Оливии за ухо. — Он будет настоящим счастливчиком.

Оливия пристально смотрела на него, разглядывая его лицо в последний раз.

— Не люблю прощания, — выдохнула она и потянулась к дверной ручке.

Оливия открыла дверцу, и за секунду морозный воздух просочился в теплый салон. Верт наблюдал, как фигура Оливии отдалялась от него дальше и дальше. Она направлялась в сторону своего дома, и вскоре ее силуэт окончательно скрылся за дверью, на которой висел рождественский венок.

Снежинки облепили лобовое стекло, но Верт не торопился включать дворники. Перед его глазами проносились моменты, где были он и Оливия.

Сейчас Верт не находился в машине, припаркованной на заснеженной улице. Сейчас он стоял на университетской площади.

Вокруг проходили толпы студентов, но взгляд Верта был прикован к ней. Сквозь солнцезащитные очки он смотрел на девушку, сидевшую возле фонтана. Она задумчиво листала конспекты, а весенний ветер беспечно играл с её волнистыми чёрными локонами.

Верт решил подойти к ней. Он приближался и завороженно наблюдал, как её щеки смущённо порозовели, когда она подняла голову и устремила на него яркие голубые глаза.

— Ты ведь с факультета искусств, верно? — Верт бросил взгляд на её чехол с эскизами.

Фокус сузился, и картинка сменилась.