Я встречаюсь с ней завтра, – продолжает Мемнон. – До сих пор мне не удавалось подобраться достаточно близко ни к ней, ни к Луке, чтобы заглянуть в их головы, но теперь, когда я якобы под контролем Дужулианы, у меня будет больше возможностей. И когда я загляну в их мысли, смогу понять, почему происходят убийства, – и, возможно, повлиять на них, чтобы остановить преступления.

Или он убьет их, хотя и не говорит этого.

На меня вдруг наваливается усталость. Жуткая усталость. Вроде бы я должна быть воодушевлена. Наконец-то все становится на свои места и Мемнон почти признал, что сможет остановить убийства.

Но когда я просила его о помощи, меня подстегивали гнев, обида и жажда мщения. А теперь в душу мне закрадывается двухтысячелетний страх.

Мемнон, в последний раз, когда ты захватывал империю, это плохо для нас закончилось.

Он оборачивается и смотрит на меня. Потом тянется к моей щеке.

Это не Рим. Тут все будет по-другому.

Ищу его глаза. В груди что-то сжимается. Меня настигают отголоски боли, которую я испытала в ту ночь, когда нашла Мемнона в саркофаге, безнадежно недосягаемого.

Я не могу вновь потерять тебя.

Осознав, что отправила эти слова по нашей связи, я прихожу в ужас.

Взгляд Мемнона мягок, так мягок, что если бы я стояла, то колени мои непременно подогнулись бы.

Моя царица, с тех пор как я пробудился, я отчаянно мечтал, чтобы ты сказала что-то подобное. Чтобы почувствовала хотя бы тень того, что я чувствую к тебе. Но тебе не о чем беспокоиться. Я скорее сожгу остатки династии Фортуна, чем позволю кому-то встать между нами. Ты не потеряешь меня, клянусь.

Не уверена, что в его власти обещать такое, но я все равно принимаю клятву.

Смотрю на его спину. Шрамы уже превратились в тонкие бледные линии, но даже они медленно темнеют, сливаясь с бронзовой кожей. Выпускаю еще чуть-чуть силы, чтобы убрать кровь с рубашки, кожи, волос Мемнона, да и себя привести в порядок. В считаные секунды все красное исчезает, и кажется, что никаких ранений не было вовсе.

Я тяну задранный подол рубашки вниз, прикрывая спину колдуна.

– Теперь тебе придется придумать оправдание для своего нового дерьмового босса, почему у тебя зажила спина, – ну или можешь просто свернуть ей шею, как ты поступаешь с каждым, кто раздражает тебя.

Мемнон весело ухмыляется.

– Моя родственная душа свирепеет? Одобряю.

Ответить я не успеваю – Мемнон встает и заодно поднимает меня. Ладони его ложатся на мои щеки. Глаза колдуна блестят.

– Спасибо, Императрица, – говорит он.

Глубоко вдохнув, киваю.

– На здоровье.

Выражение лица его вновь меняется. Он выглядит довольным и веселым.

– Что ж, а теперь пойдем пообщаемся с твоими волками.

Когда мы с Мемноном подъезжаем к коттеджу на территории оборотней, там пугающе тихо. Снаружи припаркованы машины, но рядом ни души, и я больше не слышу горестного воя, недавно оглашавшего окрестности.

Мы выходим из машины.

– Уверена, что встреча сегодня? – спрашивает Мемнон.

И в тот же миг дверь дома открывается и на крыльцо выходит Кейн. Мельком замечаю внутри толпу, застывшую в мрачном молчании.

Вот вам и тишина.

Глаза Кейна, спускающегося к нам, красны.

– Я уже не думал, что вы придете, – говорит он.

Мы опоздали почти на полчаса.

– Мне нужно было отвезти Нерона в какое-нибудь безопасное место, – отвечаю я, пытаясь не думать о своем фамильяре, который сейчас, наверное, преследует какую-нибудь милую пушистую лесную зверюшку в лесу за домом Мемнона.

Он в безопасности, – заверяет меня колдун.

– Как он? – спрашивает Кейн.

В воздухе клубится синяя магия Мемнона: явный признак, что колдун возбужден.

– В порядке, – спокойно отвечаю я.

– Извини, что мы не пришли, – говорит Кейн. – Наш альфа запретил нам пересекать…

– Кейн, – прерывает его Мемнон.

Ликан напрягается от одного лишь тона колдуна. Напрягается и сдержанно рычит, словно его раздражает властность, звенящая в голосе Мемнона.

– Хватит, – говорит моя родственная душа. – Твои извинения оскорбительны. Как и вся эта встреча.

Чары-кошмары. Ну начинается.

Угрожающее рычание рвется из груди Кейна.

– Как ты смеешь…

Мемнон делает шаг к оборотню, и его глаза вспыхивают.

– Да, смею. Ты и твоя стая бросили мою родственную душу, когда на ее фамильяра и на нее саму напали враги. Их было много, и когда я нашел Селену с Нероном в лесу, раненых, окровавленных, измученных, они были одни. Почему они были одни?

Кейн рычит громче, его глаза меняются.

– Мы не могли пересечь…

– Вы подвели ее. Вы все подвели ее. И теперь у вас хватает наглости использовать свою бесполезную дружбу, чтобы вызывать меня на…

– Тут все в порядке? – на крыльце стоит Винсент, альфа Стаи Марин. Его голос спокоен, но тело, окутанное сгустившейся полупрозрачной магией оборотней, предельно напряжено.