Я смотрю на него и замираю под его взглядом. Хочу отвести глаза – мне кажется, он видит в них слишком многое, – но не могу.

Начинается дождь. Капли громко стучат по заменяющему крышу брезенту.

Невольно кошусь наверх.

– Ты, может, и промокнешь сегодня ночью, est amage, но только не от дождя.

Снова смотрю на Мемнона, и внутри все сжимается. Ответная реплика уже дрожит на кончике языка, но я спешно проглатываю ее.

Не хочу флиртовать с Мемноном, не хочу дразнить его или препираться. Вообще не хочу сейчас шутить. В этой комнате, где еще живо прошлое, горько-сладкая ностальгия щемит мне сердце.

Вибрирует телефон, возвращая меня в настоящее. Я думаю, это мой, но Мемнон достает из кармана мобильник, смотрит на высветившийся номер – и, не ответив, прячет трубку обратно.

– Кто это? – любопытствую я.

При мысли о том, что у Мемнона есть какая-то совсем иная сторона жизни, в которую я не посвящена, меня охватывают странные, незнакомые чувства.

– Могу посвятить, – отвечает он.

– Прочь из моей головы.

– Я бы выполнил твой приказ, если бы мог, Императрица, но это ты, а не я, транслируешь свои милые мысли. Что же до звонка, – продолжает он, – это был маг, на которого я работаю.

Тот, который полагает, что связал Мемнона.

Приподнимаю бровь:

– И ты не ответил?

– Если бы я ответил, он наверняка поручил бы мне что-то, что отняло бы меня у тебя, est amage, а я этого не хочу.

Я снова тону в его взгляде, и мы в Риме, мы в понтийской степи, мы в Боспоре. Все это обрушивается на меня разом – такое ощущение, что я стою на краю пропасти, собираясь прыгнуть. Ожидаю падения.

– А чего ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу, – вызывающе отвечает он. – Это единственное, что я хочу с тех пор, как пробудился.

Думаю, он имеет в виду меня.

Но он просто сидит на своем стуле и ждет. Как будто это я должна подойти к нему.

Во мне нарастает беспокойство.

Ты можешь, – нашептывает тонкий голосок в моем сознании. – Ты можешь делать все что хочешь. Все что угодно. Можешь даже поддаться своим глубоким тайным желаниям. Ты все контролируешь. Ты тут у руля.

Магия выплескивается из меня, возбужденная, нетерпеливая, задувает свечи, оставляя нас в темноте. Вообще-то я не хотела убирать свет, но когда он гаснет, я не пытаюсь вновь зажечь свечи. Вместо этого я всплескиваю рукой, и моя сила складывает тарелки стопкой, расчищая центр стола.

В темноте я встаю – и забираюсь на стол. Не совсем понимаю, что делаю, но магия бурлит в моих венах, а узы манят меня. Дерево скрипит под моим весом, а я делаю шаг вниз, прямо на колени Мемнона.

– Этого ты хочешь? – Я кладу руки на его плечи.

Ладони колдуна ложатся на мои бедра.

– Да, – выдыхает он. Глаза его блестят во мраке. Дождь барабанит по брезенту, создавая какой-то особый уют. – Но мои желания не должны заботить тебя. Чего хочешь ты?

Это ловушка, искусно расставленная ловушка. Но меня это уже не волнует.

– Я хочу тебя, – шепчу во тьму.

Наклоняюсь, и наши губы встречаются. Я целую колдуна грубо, возмущенно. Я не хочу хотеть его. Но хочу.

Мемнон запускает пальцы в мои волосы, сжимает кулак. Он тоже груб.

Ну так ты меня получишь.

Руки Мемнона возвращаются на мои бедра, и он встает, поднимая заодно и меня. Думаю, что он хочет посадить меня на край стола, но нет, он выносит меня из столовой.

В остальном доме по-прежнему горят свечи. Мы проходим мимо Нерона, который глодает кость, принесенную ему Мемноном вместе с мясом, и направляемся куда-то в заднюю половину здания. Мы идем, и моя сила гасит свечи, одну за другой, изгоняя из этого дома свет. Я не намеревалась этого делать, но моя магия определенно наслаждается сегодняшним вечером.

А я слишком занята, целуясь с Мемноном, чтобы думать об этом.

В спальне моей родственной души свечей нет. Комнату освещает только луна да фонари за окнами. Нехотя (и с долей сожаления) признаю, что колдун не предполагал, что его план приведет нас сюда.

Когда он садится на кровать, устроив меня у себя на коленях, я все еще целую его. Мы делали так тысячи раз – в прошлом, – и к этому моменту я уже обычно полностью раздета, а Мемнон раздвигает мне ноги.

Но не сегодня.

Сегодня он сдержан, что, кажется, лишь подчеркивает дикую нетерпеливость моей магии. Нити моей силы тянутся к Мемнону – в основном чтобы приласкать его, хотя некоторые пряди просто блуждают по комнате. Магия обвивает нас, формируя заодно несколько ведьминых бледно-оранжевых шаров, воспаряющих к потолку.

С тех пор как Мемнон наладил со мной связь, он стал как-то подозрительно нетороплив, словно его и не тянет особо…

Колдун поднимает руку, убирает с моего лица прядь волос. Судя по тому, как он смотрит на меня, он услышал последнюю мысль.