– Хорошо, – шепчу я. – Ты это заслужил.

Нахожу ритм и отдаюсь ему. Наши бедра двигаются в такт, каждое мое движение колдун встречает толчком, пока я не задыхаюсь, начиная стонать.

Смотрю на него, и сердце проваливается куда-то в бездну, а легким не хватает воздуха.

Обхватываю ладонями его лицо. «Возлюбленная». Я помню то время, когда и он был для меня возлюбленным, и чувствую, что те прежние чувства вот-вот вновь нагонят меня.

Ему не обязательно быть моим врагом. Ему даже не обязательно быть мне просто другом. Мы можем вернуть то, что было у нас когда-то.

Наклонившись, я целую Мемнона. Руки сползают с его щек. Я разрываюсь. Просто разрываюсь. Я хочу отпустить это все и боюсь это сделать. Боюсь, что скоро у меня не будет выбора.

Наручники лязгают, изголовье кровати ударяется о стену, и я чувствую на себе руки продолжающего целовать меня Мемнона.

Вскидываю взгляд. На ремне болтаются пустые наручники.

– Прости, est amage, – выдыхает он, прервав поцелуи. – Я хотел быть хорошим пленником, правда хотел. Но после двух тысяч лет разлуки я стал очень жадным.

С этими словами он стискивает меня и переворачивается так, что я оказываюсь под ним, и теперь он задает темп. Его член вонзается в меня все резче и резче, все сильней и сильней, так что между ног влажно хлюпает.

Я задыхаюсь, и не только потому, что смена темпа стремительно приближает меня к оргазму. Распластанная под ним, я больше не у руля. Если только не прикажу ему – но мне это не интересно.

Так что я смотрю на него снизу вверх, чувствуя себя легче воздуха, боясь, что могу улететь, рухнуть в бездну, а пуще того – что он это заметит и сделает, чтобы так случилось.

С усилием отвожу глаза и впиваюсь ногтями в его спину, сконцентрировав все внимание на точке слияния наших тел.

– Как же я люблю твою киску, когда она растягивается вот так, сжимая меня, – выдыхает он. – Я чувствую, как она трепещет.

Бедра Мемнона описывают восьмерку.

Задыхаюсь, расплываюсь горячим воском от ощущений.

А он озорно подмигивает мне.

– В том, что я так хорошо знаю твое тело, есть свои преимущества.

Падай, не бойся, – говорит мой внутренний голос. – Он поймает тебя.

Не падай, – предостерегает другой. – Упадешь – не вернешься.

Падай.

Держись.

Падай.

Не надо.

Ногти вонзаются в ягодицы Мемнона, я держусь, но каждый толчок все ближе и ближе подводит меня к краю.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, – сейчас Мемнон явно не слышит моих мыслей. – Связанный или нет, я по-прежнему твой пленник.

Он говорит правду. Я это вижу.

Но я не могу сказать ему остановиться. Только не тогда, когда каждое прикосновение – это частица рая.

Так что я лишь неотрывно смотрю на него и взбираюсь все выше, и выше, и выше…

Ногти впиваются глубже.

– Мемнон, – только и успеваю простонать я, прежде чем оргазм разбивает меня вдребезги. Мемнон смотрит, как я кончаю, продолжая неумолимо входить в меня, жадно пожирая глазами каждую черточку моего лица.

И я смотрю в эти дымные янтарные глаза, завороженная чарами колдуна. А может, это магия нашей связи. Судьбы, единой для двоих.

Падай. Не падай. Падай.

Мемнон тоже кончает, вонзаясь в меня снова, и снова, и снова.

Его оргазм бесконечен, его лицо – воплощение блаженства. Но он продолжает смотреть мне в глаза даже после того, как вершина достигнута.

Сердце оглушительно грохочет.

Поймет ли кто-то из нас, когда налаженные узы разорвутся? Почувствуем ли мы это? Мне хочется приказать ему что-нибудь, просто чтобы проверить. Но тогда он сразу сообразит, как близка я к тому, чтобы влюбиться в него. А я не хочу, чтобы он знал. Пока в моих руках хоть крупица контроля, я хочу владеть ею до конца.

Движения Мемнона замедляются, и он выходит из меня, слегка хмурясь, словно ощутив затаенное течение моих мыслей. Но потом лицо его разглаживается, и я уже думаю, что мне просто показалось.

Сбежать я не успеваю, потому что колдун сгребает меня в охапку, и это… приятно. Очень приятно.

Может, я просто полежу тут немного…

Кандалы – это было забавно, Императрица.

Ну да, типа того.

Плохо только, что они не удержали тебя, – говорю. – А где я буду сегодня спать?

Не знаю, зачем я спросила. Он же уже отдал мне эту кровать, эту комнату. Но сейчас он в ней, и наши разгоряченные тела остывают, и все выглядит несколько… опрометчивым.

Здесь, в моих объятьях.

В его ответе нет сомнений – одна лишь царственная властность. Довольно дерзко, учитывая, что у руля тут я. Ну, по крайней мере я полагаю, что еще могу им командовать.

Но в его объятьях мне хорошо. Нет, лучше, чем хорошо, – в его руках я как дома, даже если мне не хочется этого признавать.

И как долго ты планируешь меня держать?

Пока мне это сходит с рук.

Волна тепла накрывает меня. Будь проклят этот мужчина.