– Дело не в этом.

Один из моих световых шаров снижается, а потом вновь взмывает к потолку.

А в чем? – спрашивает Мемнон по нашей связи.

Но ответ очевиден.

Случайная близость для меня легка и забавна. А это – нечто иное. Даже некоторые аспекты извращения не скроют того, что сегодня я смотрю на Мемнона по-другому. Я тянусь к нему не по пьяни, а потому, что хочу прикоснуться к чему-то настоящему и глубокому.

И это пугает, потому что касается колдуна. Едва жадные, прожорливые глаза Мемнона поймут, что я больше не отношусь к происходящему небрежно, он пойдет ва-банк, используя свое преимущество. И, как он и сказал, будет продолжать привязывать меня к себе все крепче и крепче, всеми способами, какими только может.

Я должна уйти. Выйти из этой комнаты прямо сейчас. Тут есть диван, на котором можно поспать, и другие, еще не исследованные комнаты, в которых наверняка имеются кровати. Мы еще можем сдержать свои отношения.

Но треклятая правда состоит в том, что я хочу свою половинку. Хочу так сильно, что пульсирует кожа, и моя магия делает все, чтобы приблизить желаемое.

Поэтому я возвращаюсь к кровати, и забираюсь на нее как ни в чем ни бывало, и вновь сажусь верхом на Мемнона, хотя мне трудно смотреть ему в лицо. С гораздо большим удовольствием я бы любовалась его татуировками.

Но я заставляю себя поднять глаза.

– Так я могу делать с тобой что угодно, est xsaya?

Вообще-то вопрос не в том, могу ли я – буквально. Он же уже дал мне власть над ним. Вопрос в том, согласен ли он.

– Что угодно, – с жаром соглашается он. – Я твой.

Он здесь, рядом, его лицо так близко, и сердце его открыто передо мной.

Взгляд его смущает и настораживает, и только мое глубочайшее желание быть ближе к нему не дает мне отступить.

Ты у руля, – напоминаю я себе.

Скольжу вниз по его телу и стискиваю его член, уже твердый, как камень, и в который раз пугаюсь того, как же он велик, что, конечно, глупо. Наклонившись, беру в рот головку.

Мемнон шипит, цепи звенят, тело колдуна выгибается.

– Боги, Селена.

Кружу языком, сжимаю член, двигаю рукой вверх и вниз по стволу. Все мышцы мужчины напряжены, и когда я опускаюсь чуть ниже, кандалы вновь лязгают.

– Гребаное ведьмовство этот твой рот… – сдавленно хрипит он, а я улыбаюсь, не отрываясь от него. Он стонет, все прекрасно чувствуя. – Сделай так снова, моя царица, если хочешь, чтобы я мигом кончил. Не могу устоять перед такой улыбкой.

Как бы мне ни хотелось довести его до оргазма таким способом, я еще не готова закончить и отпустить его. Так что я тружусь над ним предельно серьезно, пока его бедра не содрогаются, а сам он не запрокидывает голову, упираясь затылком в подушку, вознося хвалы мне и богам на сарматском.

Только полностью насладившись им, я отпускаю ствол, чтобы оседлать бедра Мемнона. Приподнимаюсь, занося лоно над напряженным членом. Головка легко и плавно скользит между складок плоти.

Мемнон стонет, не отрывая взгляда от точки соприкосновения. Потом смотрит мне в глаза – и моя прежняя неуверенность исчезает.

Вот так. Наконец-то. Так – правильно.

Я медленно опускаюсь на него. Изголовье кровати скрипит: Мемнон изо всех сил старается сохранять неподвижность, позволяя мне контролировать темп.

– Упоительная ведьма, – выдыхает он, – ты видение.

Как и он, связанный, лежащий подо мной, но я не говорю этого. Я слишком занята, наслаждаясь ощущениями.

– О боги, да, моя царица, – колдун вновь переходит на сарматский. – Как же мне хорошо в тебе.

Растянувшееся лоно сжимается вокруг члена, и мужчина сдавленно шипит, рефлекторно поводя бедрами навстречу мне. Со стоном принимаю его в себя, целиком и полностью, и оказывается, что я не готова к столь ошеломительному погружению.

Наклоняюсь вперед, задыхаясь от острого удовольствия.

Мемнон окидывает меня взглядом:

– Как ты? – озабоченно спрашивает он, хмурясь.

Твой огромный член чуть не убил меня, но я отлично.

Я не собиралась транслировать эту мысль, но лоб Мемнона разглаживается, а уголки губ приподнимаются.

Дождись оргазма, и если он через секунду-другую не унесет тебя к богам, мне придется все повторить сначала.

Болезненная теснота больше не досаждает мне, тело приспособилось, и я осторожно трусь о Мемнона, проверяя, все ли хорошо.

Наручники вновь звякают, и я вижу, как вздуваются мускулы на его напряженных руках, слышу его неровное дыхание.

– Это сладчайшая пытка, маленькая ведьма.

Он всецело в моей власти, и это подстегивает меня, придавая смелости. Я кладу руку ему на грудь, приподнимаюсь так, что во мне остается только головка его члена, – а потом резко опускаюсь.

И опять гремят цепи, а Мемнон выгибается. Мне нравится такая реакция.

И я проделываю это снова, и снова, и снова.

Мемнон стонет:

– О моя возлюбленная порочная половинка! Я был неправ. Это просто пытка.