Нерон награждает меня взглядом, говорящим: «Я знаю, что ты гребаная трусиха, дамочка». Хотя, возможно, я и домысливаю.

Пантера крепче прижимается к моей ноге, явно сообщая свое решение.

Глубоко вздохнув, киваю:

– Это… очень мило с твоей стороны.

Заставляю себя подойти к границе. И жду. Лес кажется абсолютно пустым. Проходит минута. Две. Три, четыре…

Переступаю с ноги на ногу.

Кейн сказал, что мы встретимся у черты, но, возможно, я подошла не к тому участку… или после вчерашнего он просто решил меня продинамить.

Трусливо подумываю о том, чтобы вернуться в свою комнату и зарыться в свежевыстиранные одеяла.

Едва эта мысль приходит мне в голову, как я слышу хруст хвои и во мраке чащи вырисовывается высокий силуэт.

Потом я различаю светлые волосы и угловатые черты.

Это Кейн.

Желудок завязывается узлом.

Судя по суровому выражению его лица, он, кажется, тоже не слишком рад находиться здесь.

Яркие воспоминания о самых неловких моментах прошлой ночи живо проносятся в моей памяти, лишившейся возможности забывать что-либо.

– Привет, Кейн.

Я вяло взмахиваю рукой.

Он не отвечает.

Нерон снова прижимается ко мне, и я кладу руку на его голову. Сердце мчится бешеным галопом.

Кейн почти рядом. Взгляд его на миг падает на моего фамильяра, потом вновь возвращается ко мне.

Может, мне извиниться за вчерашнее? А может, вообще не стоит упоминать минувшую ночь? Или…

Ноздри Кейна раздуваются.

– Ты пахнешь им, – говорит он с неприкрытым отвращением – вместо приветствия.

Так. Значит, разговор все-таки состоится.

– Это проблема? – спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на прилившую к щекам кровь.

– Этот человек тебя преследовал. Не говоря уже о том, что он выбросил меня из окна третьего этажа. Почему ты предпочла этого монстра мне?

Потому что…

Еложу его по волосам, убираю их со лба. Моя кровь и мои слезы капают на его доспехи.

– Нет, так все не кончится, – шепчу я. – Мы вечны.

Что-то мрачное, решительное пробуждается во мне.

Мы вечны

Если у нас отнята эта жизнь, мы обретем другую.

– Послушай, Кейн, я вчера тебе сказала, что встречаюсь кое с кем другим. Ты и твоя стая соблюдали Священную Седмицу, и я не хотела приходить сюда.

– Тогда почему пришла?

– Я была пьяна, тащилась за подругами и не понимала, что мы уже забрели на вашу территорию, пока не стало слишком поздно.

Кейн все еще злится – и, похоже, убит горем.

Ищу его взгляд.

– Почему ты ведешь себя так, словно я что-то тебе должна?

– Потому что ты мне чертовски нравишься, Селена. Правда. И я думал, что тоже нравлюсь тебе.

В его голосе слышится рычание.

Нерон в ответ на это тоже рычит, я глажу пантеру по спине – и чувствую, как его шерсть поднимается дыбом.

– Все в порядке, – шепчу фамильяру и бросаю на оборотня суровый взгляд. – Кейн, мы с тобой не встречаемся, и, хорошо это или плохо, этот монстр, как выяснилось, – моя родственная душа.

– Кстати, когда ты собиралась рассказать мне об этом? – требовательно спрашивает Кейн. – Или твоя магия очень удачно стерла воспоминания и о нем?

Вздрагиваю от обвинения и ощущаю, как во мне поднимается гнев.

– Вообще-то, Кейн, я на самом деле забыла, что у меня есть родственная душа, и знаю я это лишь потому, что прямо перед моим арестом, в ночь полнолуния, Мемнон снял заклятье, блокировавшее мои воспоминания. – Я не собиралась признаваться в этом, но плевать. – Он сделал это против моей воли, и – да, наша помолвка тоже вынужденная. – Сердито смотрю на оборотня. – Я никогда намеренно не обманывала тебя.

Злость Кейна, кажется, чуток утихает, но он все равно обижен.

– Тогда почему ты с ним? – тихо спрашивает он.

– Кто сказал, что я с ним? Секс не равен любви или отношениям. Полагаю, ты в курсе, если учесть, с чего началась наша с тобой дружба.

Кейн стискивает зубы, но ничего не говорит. Молча развернувшись, он направляется обратно в лес. От него все еще исходит агрессия, и, клянусь, сейчас на его руках куда больше волос, чем было минуту назад.

– Идем, – бросает он через плечо. – А то опоздаем.

Мы с Нероном раздраженно переглядываемся – ну, по крайней мере мне кажется, что подобное поведение оборотня раздражает нас обоих. Может, конечно, пантера смотрит на меня просто потому, что ему скучно, но я готова допустить, что Кейн бесит и его.

Несколько минут мы шагаем в молчании, потом Кейн спрашивает:

– Так теперь ты помнишь свое прошлое?

Хмуро смотрю на него:

– Да.

– И какое оно?

– До боли нормальное, – отвечаю, – кроме воспоминаний о прошлой жизни.

Да, ту жизнь нормальной не назовешь.

Кейн останавливается и поворачивается ко мне:

– Так Мемнон вчера говорил правду? Вы с ним – древняя пара?